Само слово «иммерсивность» (от англ. immerse — «погружать». — Прим. ред.) уже описывает главную идею тотального погружения во что-либо. Когда мы его слышим, первым делом думаем о виртуальной реальности или о современном партиципаторном театре — формате, в котором зритель не просто наблюдает за действием, а становится его непосредственным участником. Но если вспомнить быт и культуру древнейших цивилизаций, становится понятно: искусство было иммерсивным с самого начала. Да, пещеры, покрытые наскальными рисунками, по праву можно считать первой тотальной инсталляцией, которая погружала наблюдателя в мир автора.
Полное погружение: как иммерсивность стала самой актуальной арт-практикой
Мы живем в эру впечатлений и технологий, и нам уже недостаточно быть просто сторонними наблюдателями — мы хотим взаимодействовать с художественным пространством, стать частью созданного автором мира. Отвечая на этот запрос современного человека, искушенного цифровой средой, искусство начало искать новые формы, а иммерсивность стала одним из главных трендов нового времени — в искусстве и повседневной жизни. Но самом деле корни этого феномена глубже, чем кажется. Разбираемся, как иммерсивные практики развивались на протяжении всей человеческой истории и какими стали сейчас.
Иллюстрация: Илья Свиридов
От наскальной живописи до Рихарда Вагнера
Иммерсивность задействует разные органы чувств, благодаря чему впечатление от погружения усиливается десятикратно. Первые шаманские практики с танцами, пением и перевоплощениями стали прообразом иммерсивных перформансов. С помощью искусства и силы воображения их участники на время превращались в зверей или потусторонних существ. В таких обрядах не существовало разделения между исполнителем и зрителем: каждый становился частью происходящего.
Эффект погружения впоследствии воссоздавали и пространства сакральной архитектуры. Древние храмы были устроены так, чтобы человек словно совершал путешествие в иной мир. В шумерских святилищах путь к божеству проходил среди настенных изображений волшебных садов, населенных мифическими существами. Со временем приемы воздействия на человека становились все сложнее и стали объединять сразу несколько видов искусств. Так, в средневековых соборах переливающиеся витражи, торжественное звучание органа и устремленные вверх арки и своды воздействовали на верующих, создавая цельное впечатление божественного присутствия.
Позднее главным пространством для экспериментов с погружением стал театр. Тот же принцип синтеза искусств использовал в своих операх Рихард Вагнер: музыка, голос, сценография и антураж объединялись, оказывая на зрителя сильное эмоциональное воздействие. Иммерсивный театр — тот, где зрители становились соучастниками действа, — развивался на протяжении всего прошлого века, хотя само понятие впервые стали использовать применительно к постановке Sleep No More (англ. «Больше не спать». — Прим. ред.) британской группы Punchdrunk в 2003 году.
Зачем нам виртуальные миры?
Психологи говорят, что притягательность виртуальных миров связана с эффектом присутствия: убедительно созданная среда позволяет человеку на время отключиться от повседневных забот и почувствовать себя участником иной реальности. В ней можно примерить на себя новую роль, исследовать непривычные ситуации и получить заряд недостающих эмоций. Если мозг «поверит» в происходящее, становится возможна полная эмоциональная разрядка, как во сне. Именно запрос на качественно новый уровень погружения обусловил активное развитие VR- и AR-технологий.
В искусстве эти технологии стали новым способом взаимодействия зрителя с произведением. Например, студия Lucid Realities Studio в 2018 году создала виртуальную прогулку-путешествие The Water Lily Obsessions, погружающую в мир Клода Моне, а в 2023-м в лондонской галерее Lightroom прошла иммерсивная выставка «Дэвид Хокни: больше и ближе (не меньше и дальше)», где зрители буквально оказывались внутри рисунков британского художника.
При чем тут Ренессанс?
Как видите, технологии позволили сломать «четвертую стену» в классических музеях — условную границу между художественным произведением и посетителем, которому долгое время отводилась роль стороннего наблюдателя. Пресловутое правило «Руками не трогать» постепенно закрепило за традиционными институциями образ пространств, где между искусством и зрителем сохраняется почтительная, но порой слишком большая дистанция.
Иммерсивность же позволила окунуться в художественные миры буквально с головой. И те музеи, которые начали работать с дополненной реальностью, от этого только выиграли — их посещаемость выросла. А социологи и арт-критики прозвали этот феномен «диджитал-ренессансом».
Говоря о современных иммерсивных практиках, невозможно обойти стороной медиаискусство: именно цифровые технологии во многом определяют, как сегодня создается эффект погружения. Видео- и звуковые инсталляции, голограммы, искусственный интеллект и мэппинг (проекции на фасадах зданий) позволяют художникам превращать произведение в целостную среду, которая окружает зрителя.
Термины «иммерсивность» и «медиаискусство» часто путают, и неудивительно: в современных проектах они нередко идут рука об руку. Но это не одно и то же. Медиаискусство использует технологии как инструмент и художественный язык, однако не всегда предполагает активное участие аудитории. Иммерсивность же возникает, когда зритель перестает быть сторонним наблюдателем и активно взаимодействует с произведением. Поэтому медиаискусство становится одним из главных инструментов иммерсивных проектов: оно помогает сделать погружение более убедительным, глубоким и эмоционально насыщенным.
«Развиваются технологии, которые позволяют создавать все более сложные и при этом тонкие среды для погружения зрителя», — отмечает Анна Гагарина, куратор фестиваля INTERVALS и пространства «ЦЕХ*» в Нижнем Новгороде.
Она добавляет, что медиаискусство работает сразу с несколькими уровнями восприятия и воздействует на разные органы чувств: «Оно создает среду, внутри которой зритель может прочувствовать на себе взаимодействие света, звука, пространства, движения. Все эти элементы становятся частью художественного высказывания. Такой опыт позволяет по-новому ощутить время, масштаб и собственное присутствие внутри произведения».
О присутствии внутри говорит и Евгения Мусина, сокуратор фестиваля медиаискусства НУР и креативный директор мультимедиастудии formate: «Главная сила медиаискусства — в непосредственном эмоциональном контакте со зрителем. Технологии дают художнику огромную свободу высказывания, но ценность возникает именно тогда, когда человек оказывается внутри произведения, а не просто наблюдает его со стороны».
Фестиваль НУР в Казани проходит уже шестой год и собирает гостей со всего мира: «Медиаинсталляцию невозможно полноценно пережить через экран смартфона или ноутбука — именно поэтому люди готовы ехать за этим опытом в другие города и страны».
И все же возможность путешествовать вслед за впечатлениями есть далеко не всегда. В таких случаях мультимедийные проекты сами преодолевают расстояния, позволяя знакомиться с культурным наследием вне зависимости от местоположения. Так, проект «Великолепный Эрмитаж» фактически переносит шедевры из Зимнего дворца за пределы Санкт-Петербурга: до 29 августа диджитал-экспозицию можно посетить в Москве.
На выставке можно оказаться посреди бушующего моря Айвазовского, раскрасить Зимний дворец в яркие цвета и благодаря масштабным проекциям рассмотреть знаменитые полотна в мельчайших деталях. Сопровождать это путешествие будет настоящий аудиоспектакль в наушниках — с историями знаменитых картин, их героев и создателей.
Медиаповседневность
Официальным партнером проекта выступила компания Т2.
Он подчеркивает, что бренду важно становиться частью значимого культурного события: «Такие коллаборации — возможность говорить с аудиторией не только через продукт, но и через впечатления, эмоции. Иммерсивное искусство хорошо работает с вовлечением: человек не просто видит бренд рядом с культурным проектом, а проживает опыт вместе с ним».
У абонентов Т2 есть возможность получить билеты на «Великолепный Эрмитаж» в обмен на накопленные минуты и гигабайты. А еще компания представляет своих клиентов в образах персонажей картин — испытать этот необычный арт-опыт можно в салоне Т2 на Новом Арбате.
Дмитрий Кузнецов добавляет, что новые технологии сделали иммерсивные форматы гораздо более доступными — они позволяют переносить музейные и выставочные проекты за пределы привычных пространств, помогают открывать их для новой аудитории и создавать более глубокий эмоциональный контакт со зрителем: «Именно поэтому такие экспозиции сегодня получают дополнительный импульс: они делают арт-сцену современной и вовлекающей». Получается, что иммерсивные практики на основе цифровых технологий не замена «традиционному» искусству, но его масштабирование. За счет погружения зрительский опыт проживается качественнее, культура плотнее врастает в нас.
Очевидно, что в ближайшее время иммерсивные форматы будут все больше проникать в нашу жизнь — и через искусство, и через коллаборации — и станут органичной ее частью. Дмитрий Кузнецов видит их будущее в большей персонализации:
«Сегодня зритель часто получает один общий сценарий посещения, а дальше технологии позволят адаптировать опыт под интересы конкретного человека».
«Самые интересные изменения происходят на стыке передовых дисциплин — искусственного интеллекта, робототехники, кинетики и мультимедиа, — добавляет Евгения Мусина. — Но важнее другое: технологии перестают быть главным героем, смещаются из центра внимания как зрителя, так и профессионального сообщества. Все большее значение приобретает идея и то, как эта идея связывает различные инструменты в нечто единое». Это возвращает нас к концепции синтеза искусств — только теперь она воплощается не в готических соборах, а в современных формах взаимодействия с искусством, которые делают восприятие более глубоким и многослойным. Т2 берет на себя роль технологического трендсеттера: компания поддерживает внедрение новых решений, которые расширяют возможности мультимедиаискусства и выводят иммерсивный опыт на новый уровень.
Реклама. Общество с ограниченной ответственностью «Т2 Мобайл»
Загружаем