РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Нью-Йорк, где все мы сами выбираем себе семью: почему 27 лет спустя сериал «Друзья» любят больше, чем любой другой

Ровно 27 лет назад, 22 сентября 1994 года, на телеканале NBC вышел еще один ситком в числе прочих. Это был сериал «Друзья». Спустя четверть века WarnerMedia заплатил около полумиллиарда долларов, чтобы выкупить у Netflix права на стриминг сериала, а сегодняшние двадцатилетние — главная аудитория ситкома. По просьбе Правила жизни Иван Сорокин рассказал, в чем заключается феномен «Друзей» и почему все новые и новые поколения зрителей не могут оторваться от истории о 6 ребятах из Нью-Йорка, чей мир если и не идеален, то разве что чуть-чуть.
Нью-Йорк, где все мы сами выбираем себе семью: почему 27 лет спустя сериал «Друзья» любят больше, чем любой другой

С 7 сентября по 6 октября в Нью-Йорке работает поп-ап магазин с декорациями и реквизитом «Друзей», включающий в себя полноценное воссоздание кофейни «Central Perk» (никогда не существовавшей в реальности, но более известной, чем все её прототипы), нескольких комнат квартиры Моники и оранжевого дивана из заставки. Экстренно покупать билеты на самолет, увы, бесполезно, так как попасть в этот аттракцион уже давно нет никакой возможности: билеты разлетелись давным-давно (это притом, что подобная история уже была реализована в Лондоне и Лос-Анджелесе, хоть и не в таком масштабе). Этим летом стало известно, что в 2020 году права на «Друзей» в стриминге перейдут от Netflix к WarnerMedia — ситком станет одним из флагманов нового сервиса HBO Max. Сумма контракта на пять лет составила 425 млн долларов; чуть ранее появилась информация, что только за продление показа на 2019 год Netflix, в свою очередь, заплатили 100 млн. Москва не отстает от непобедимого тренда: главный летний гастрономический фестиваль обклеен фразами «Джо не делится едой», проходят барные викторины по знанию мельчайших деталей сериала, «Яндекс» к юбилею выкатывает масштабное исследование популярности отдельных сцен по поисковым запросам (выигрывает серия, где «всем исполняется 30 лет»).

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

В 1994 году стартовал сериал "Скорая Помощь", где медицинская драма впервые стала такой же остросюжетной, как лучшие теледетективы; "Моя так называемая жизнь", от которого ведут свою родословную буквально все нынешние сериалы о проблемах взросления; "Эллен", с которого началась всенародная любовь к Эллен Дедженерес, ЛГБТ-иконе и одной из самых популярных телеведущих США; "Вавилон-5", познакомивший с термином «космическая опера» кучу российских подростков ; очень влиятельные скетчкомы «Всякая всячина» и «Быстрое шоу». Разумеется, ни один из этих юбилеев не празднуется никем, кроме собственно поклонников перечисленных передач; юбилей «Друзей» — событие, о котором тебе напомнят изо всех соцсетей по много раз.

Ностальгия — плохое объяснение происходящего, потому что сомневаться в самовоспроизводимости фандома «Друзей» не приходится: согласно тому же исследованию «Яндекса», чаще всего информацию про сериал ищут пользователи возрастом от 18 до 24 лет (соответственно, даже самые старшие в этой возрастной группе родились уже после запуска ситкома). Более сомнительный статистически, но эмоционально ценный показатель — количество и качество сопутствующих мемов и видео.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Десять лет назад юмор вокруг «Друзей» ограничивался недоумением по поводу текста полной версии I’ll Be There For You, темы сериала («Кто готовит завтрак, когда ты уже опоздал на работу??») и бесконечным повторением фразы WE WERE ON A BREAK («У нас был перерыв!»). Сейчас вск куда эзотеричнее и веселее: зацикленные хлопки из заставки, сравнение линии косметики Кайли Дженнер с помадой, которую рекламировал Джоуи, подсчеты суммарной стоимости аренды той самой квартиры Моники, анализ поведения Фиби и Урсулы как архетипов доброго/злого близнецов — и ещё куча всего. «Друзья» остаются глобальным феноменом и затрагивают какой-то невидимый нерв двадцатилетних, несмотря на моментально определяемую по куче примет принадлежность ко вполне определённой культурной эпохе (расцвет неолиберализма и тотальная культурная гегемония США) — и на то есть конкретные социополитические причины.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

В глобально консервативные восьмидесятые традиционный американский ситком продолжал описывать ядерную модель семьи, при этом не забывая указывать на симптомы ее кризиса: политическое расслоение («Семейные узы»), нарушение консервативных гендерных моделей («Кто в доме хозяин» ), деградация внутрисемейной коммуникации и апатия («Женаты и с детьми»). В 1990 году сценаристы Марта Кауфманн и Дэвид Крейн запустили ситком «Как в кино» о разведенном отце-одиночке, представляющем свои чувства в виде отрывков из старых телепрограмм, — но и репутация канала HBO тогда еще не была столь железобетонной, и сам ситком был местами излишне постмодернистским (хотя и прожил целых шесть сезонов). В 1992 году пара тех же соавторов решила напрямую показать политическую подоплеку гибели традиционной модели семьи: ситком «Власть имущие» рассказывал о дисфункциональных отношениях действующего американского сенатора с родственниками и о жизни его кабинета— за двадцать лет до "Вице-президента"! Эта попытка переосмыслить институт семьи через ситком прожила только 21 серию. А в 1994 году Кауфманн и Крейн запустили еще один ситком, где предприняли наиболее радикальную попытку переосмысления понятие семьи в конце XX века, задав зрителю следующий вопрос: а что если твои друзья — это и есть твоя семья? Не фигурально, а вполне буквально?

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

За 25 лет немного забылось, что несмотря на ограничения федерального эфира, первый сезон «Друзей» был довольно прогрессивным в своей демонстрации жизни пресловутых «молодых профессионалов» в Нью-Йорке (почти сразу мы узнаём, что жена Росса Кэрол уходит от него к женщине — и это не воспринимается как нечто скандальное). В первую очередь, это отражалось в модели совместного существования героев. Друзья не только проводят вместе большую часть своего свободного времени, но и делят финансовые обязательства, сопровождают друг друга в клинике, отмечают вместе традиционно «семейные» праздники вроде Дня Благодарения. В группе есть вполне определенные «семейные» роли: очевидным образом, Моника — эрзац-мать для остальной пятерки, включая своего собственного брата Росса, финансово наиболее состоятельный Чендлер — эдакий депрессивный папаша, Джоуи напоминает несдержанного дядюшку, а инженю Рейчел образца первого сезона во многом похожа на коллективную младшую сестру (да, это добавляет инцестуального контекста ее отношениям с Россом). Все многочисленные романы главных героев поначалу не влияют на их условия проживания (сколько шуток основаны на взаимодействии Джоуи и Чендлера, а также Моники и Рейчел внутри их квартир?), как не влияют на них и новые работы — но, опять же, только поначалу. Если в первом сезоне действительно устойчивая занятость есть только у Росса и Чендлера, то к концу сериала даже Джоуи и Фиби обретают финансовую стабильность. Это относится и к браку: в финале Росс и Рейчел снова вместе, так что без пары остается один лишь Джо. Сериал относится к этому развитию событий как к чему-то самоочевидному, не требующему обоснований: несмотря на то, что в первых сезонах нормализуются однополые отношения, совместная опека после развода и суррогатное материнство как новые формы семейного существования, по факту к последнему сезону все это отодвигается в сторону; имплицитно предполагается, что все это нормально в двадцать пять лет, но не в тридцать пять. Таким образом, ситком через своих героев реализует новую версию пресловутой Американской Мечты, что особенно хорошо видно в траектории развития Рейчел: делай что хочешь, работай кем хочешь, спи с кем хочешь — но только если в итоге ты реализуешь свои интересы в форме работы на вертикально устроенную корпорацию на страже глобального капитализма, в браке и с полутора детьми (согласно статистике).

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Несмотря на гигантскую, невообразимую популярность «Друзей», справедливым будем сказать, что шедшие параллельно и тоже очень популярные «Фрейзер» (тонна поп-культурных отсылок, психотерапия в центре нарратива) и «Сайнфелд» (кругом неприятные главные герои, абсурдистский юмор) оказали большее прямое влияние на современные ситкомы и даже драмы. Даже наиболее очевидно наследующие «Друзьям» ситкомы («Новенькая», «Счастливый конец») не используют исходную формулу в неизменном виде. Скажем, «Как я встретил вашу маму» тоже рассказывает о группе друзей под тридцать, живущих в исключительно студийном Нью-Йорке — пусть многие шутки оттуда за десять лет состарились сильнее, чем шутки из «Друзей» за двадцать, но ненадежный рассказчик и постоянно проговариваемый в тексте сценария конфликт между преданностью друзьям и преданностью семье многократно повышает градус рефлексии. Пусть персонажи проживают трансформации, похожие на те, что фигурируют в «Друзьях», но авторы сигнализируют нам о них сильно заранее — внутри нарратива! — и вместе с нами подвергают их сомнению. 

Парадоксальным образом, именно это сочетание локальной субверсивности и глобальной предсказуемости делает «Друзей» столь привлекательными для новых поколений. Да, в мире этого ситкома можно много шутить про транс-персон, полных людей, суицидальность и проблемы с ОКР. Да, там хватает сексизма и жестокого обращения с животными (особенно почему-то жалко утку) — и это вроде делает его менее привлекательным. Но это мир, где США не поляризованы по политическим и расовым координатам (как уже многократно пошучено о том, что наверняка Росс Геллер проголосовал бы за Трампа — ведь тот обещал снизить налоги), где капитализм действительно работает, где не существует климатического кризиса, где бывшая бездомная без участия психологов выглядит вполне уравновешенным человеком, где медицинские услуги оказываются в должной мере, а официантка и бедный актер могут позволить себе снимать жилье в центре Манхэттена. Все, что происходит с главными героями «Друзей», — это небольшие препятствия на пути из бурной субверсивной юности в тихую гавань зрелости и центризма.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Еще один юбилей, который отмечался в этом году, пусть и не так масштабно — двадцать лет с момента выхода первой «Матрицы». Культурные издания дружно признавали, что несмотря на многие наивные сценарные детали, сама идеи жизни как симуляции оказалась весьма живучей и во многом продолжает описывать дискурс существования в цифровом мире. Ремейка «Матрицы» вроде бы не планируется — но для повышения достоверности стоило бы поместить симуляцию не в произвольный конец XX века, а конкретно в лишь чуть-чуть не идеальный мир ситкома «Друзья».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Загрузка статьи...