«Я один, но не одинок»: как кино размышляет об уединенности человека от мира

Мы слышали неоднократно, что человек рождается один и умирает один, только отрезок жизни он может провести и разделить с кем-то. Если повезет, это будут крепкие человеческие связи. Но, строго говоря, да, мы в этом мире... одни или одиноки? Упомянутый герой Де Ниро расплачивался за свою хладнокровную философию тем, что лишался шанса на искреннюю близость. Имея выбор: остаться с любимой женщиной или скрыться, он инстинктивно брался за оружие. Только расплата настигала не врагов, а его самого. «Схватка» — фильм 1995 года, когда мир был совершенно иным. Более аналоговым, осязаемым, а общение — личным.

Миллениум это устройство мира изменил, да так сильно, что уже в 2001 году — казалось бы, на заре интернета — вышел роман Януша Вишневского «Одиночество в сети». Дебют писателя осмысливал путь, на который ступило человечество: технологии, созданные для нашего сближения, могут работать и в обратную сторону, дистанцируя нас друг от друга. Спустя дюжину лет режиссер Спайк Джонс осмыслит эту же тему в кино, сняв драму «Она». Картина посвящена спонтанной и необъяснимой любви героя Хоакина Феникса к искусственному интеллекту, разговаривающему голосом Скарлетт Йоханссон. Одинокий мужчина, переживая болезненный развод, занимается непрерывным эскапизмом: сбегает то в воспоминания, когда семейная жизнь казалась раем, то в «сознание» нейросети — всепонимающей и утешающей. Близость человека и технологий еще никогда не имела такой буквальной формы.

В 2002 году вышла лента «Симона» (с другой звездой «Схватки», Аль Пачино), герой которой полюбил цифровой образ несуществующей актрисы, однако в начале XXI века подобный сюжет казался научной фантастикой. Спустя декаду он уже будет напоминать вероятную версию будущего. Джонс, вложивший в историю личный опыт расставания с Софией Копполой, представил процесс исцеления сердца через коммуникацию с операционной системой — безжизненной, лишенной человеческой природы. В «Она» личные связи с другими людьми в жизни героя пали жертвой его сердечной привязанности к ИИ по имени Саманта. Но по злой иронии и нейросеть покидала мужчину, нуждаясь в свободе и опыте познания — его одного ей было мало. Как и всякому искусственному интеллекту, ей было важно пополнять персональную базу данных, «шагнув» в открытый мир.

О технологиях много и с разных сторон размышляет сериал-антология «Черное зеркало», также в числе первых откликнувшийся на реалии третьего тысячелетия. Проект сопоставляет социальные связи с технологическим прогрессом и его влиянием. Нередко шоу резюмирует, что научные инновации не стали гарантией нашей близости друг с другом. Напротив, как и четверть века назад, нас неумолимо преследует то самое одиночество в сети. Даже когда ты в виде цифрового аватара присутствуешь в жизни стольких людей. Что ты чувствуешь, как на самом деле живешь и из чего состоит твой персонифицированный мир — тайна, не поддающаяся никаким алгоритмам.

Сбежать нельзя остаться — поставить в этом классическом уравнении верную запятую с каждым годом все сложнее. Цифровой детокс как побег из онлайн-реальности становится только популярнее, но заветного спасения не приносит. Кино всю свою историю изучало человека как самостоятельный организм и как часть социума. Есть даже отдельный поджанр фильмов, условно объединенных идеей добровольного отшельничества. Сбежать от себя, от других, от целого мира. Дистанцироваться, очертить личные границы, быть вне общего, порвать всякие связи.

Самые сильные примеры, конечно же, те, что основаны на реальном опыте. «Дикая» — история Шерил Стрейд (Риз Уизерспун), отправившейся в пешее путешествие по участкам хребта Сьерра-Невада и Каскадных гор. Позади был тяжелый развод, смерть мамы и болезненное детство. Дорога, которой, казалось, нет конца, служила исцелением. Идешь куда глаза глядят, преодолевая усталость и дискомфорт. Но всякие физические неудобства казались мелочью по сравнению с зияющей дырой в сердце. Финал непростого пути оборачивался для Шерил надеждой: увидев мир как на ладони, она впервые трезво взглянула на себя, простив и благословив на счастье.

«Тропы» — тоже настоящая история Робин (Миа Васиковска), осмелившейся в одиночку пересечь Австралию. Редкие встречи с фотографом (Адам Драйвер) из National Geographic, восхищенным ее решительностью, скорее мешали ей, чем приободряли. Дорога по безжизненной пустыне была изматывающей и беспощадной. Но отчего-то этой девушке вдали от цивилизации было комфортнее. А путь при всех своих сложностях воспринимался важной инициацией: как можно по-настоящему ценить мир, не познав его с самых испытывающих сторон? Осознанная изоляция в фильме рифмовалась с абсолютной свободой: было и страшно, и трудно, но еще невероятно хорошо.

«В диких условиях» Шона Пенна — картина про осознанного бродягу Кристофера МакКэндлесса (Эмиль Хирш), который однажды решил бросить налаженную жизнь и зажить кочевником. Герой личным примером без громких слоганов и политических заявлений напоминал, как хрупок мир, который нас окружает, как сложны человеческие отношения и как непросто понять выбор того, в чьих ботинках, по завету старой пословицы, ты не прошел и мили.

Другой пример — истории вымышленные или про вынужденную изоляцию, разделение с миром. Это демонстрирует «Земля кочевников» Хлои Чжао. В ней переживающие личное горе люди пускаются по свету, потому что личная боль настолько велика, что укомплектовать ее в один дом невозможно. Мир становится пространством, которого достаточно, чтобы уместить утрату. А еще отшельничество в этой картине равнялось сиротству. «Изгой» с Томом Хэнксом — еще один сюжет про выживание в диких условиях. Но что хуже всего — необходимость бороться за жизнь, находясь наедине с собой. Это становится дополнительным испытанием.

Куда бы ты ни отправился, ты всегда возьмешь с собой себя — это хорошо усвоили персонажи драмы «Пляж» с Леонардо ДиКаприо. Эскаписты-идеалисты мечтают построить новый мир по собственным законам и порядкам. В теории он должен стать лучше существующего, отравленного различными пороками. Но на практике дивный новый мир оказывается все той же недостижимой утопией, рушит которую сам человек. Получается, что стоит исследовать человека не только на контрасте с внешним миром — столкнув микро- и макрокосмос, — но и в разрезе: есть я — тот, кем я являюсь, и есть я — тот, кем мне нравится себя представлять. Остаться наедине с собой — испытание похлеще того, чтобы обнаружить себя одиноким в толпе людей.

Разобщенность с другими в своем ответном послании бывшему мужу Спайку Джонсу показала София Коппола. Ее «Трудности перевода» не просто грустная валентинка в память об ушедшем чувстве, но история одиночества, когда вокруг столько других. Инаковость их ощущается в первую очередь в том, на каком языке разговаривают герои: он другой — и это препятствует налаживанию связей. Не понимая других, героиня Скарлетт Йоханссон лишена возможности проявлять себя, находить понимание, выстраивать социальные связи. Ее единственным каналом связи с внешним миром становится герой Билла Мюррея — такой же одиночка в мегаполисе, который никогда не спит. Символично, что их возникшая душевная связь впоследствии затеряется в толпе: в финале картины они буквально растворяются среди других людей, заполняющих собой все пространство.

Уединенность — это поиск пространства для себя, для восстановления сил и налаживания контакта с собой. Индивидуализм еще недавно, в советском прошлом, не приветствовался: социализм отсекал индивидуальное «я», заменяя его коллективным «мы». Мы жили в общих коммунальных квартирах, мы совместными усилиями строили коммунизм, мы сообща на публичных собраниях обсуждали рабочий коллектив, мы объединялись в нечто общее, игнорируя частное. Постсоветская эпоха этот баланс между «я» и «мы» восстановила — не без перегибов: в голодные 1990-е каждый был сам за себя, сам себе хозяин, отделившись об коллективного. Маятник будто качнулся в обратную сторону. А потом снова, а потом еще раз.

Кино, российское и западное, стремится не только проследить персональный путь героев, но выстроить между протагонистами и внешним миром пути сообщения. Это выражается и в дружбе: самые свежие «Картины дружеских связей» Сони Райзман ведь тоже про то, что, когда мир в агонии, человеческие связи едва ли не последняя соломинка, за которую хочется и стоит держаться. Это выражается и в любви — все фильмы о самом сильном чувстве на земле ровно про это: один плюс два равно бесконечность. Любовь — клей, соединяющий и противоположности, и микрокосмосы и все, что, кажется, объединиться не должно, но все же находит способ стать единым целым.

Новые связи человек налаживает и с миром, реальностью, в которой существует. Делать это можно по-разному, единого рецепта не существует. Например, герой Джима Керри в одноименной комедии возвращал свои отношения с миром в ресурсное состояние, учась говорить жизни «да». Не выученное отрицание, а мгновенное согласие дарило ему новый опыт, пропуская сквозь само его существование мощный заряд живительной силы. Его герой выходил из личного кокона, не боясь уязвимости, и приглашал нас последовать его примеру.

«Поехавшая» с Ольгой Лерман — картина про реальную историю девушки, отправившейся через всю страну в Магадан, чтобы помириться с мамой. Это сюжет не только про открытость всему новому, бесстрашие и невероятную веру в себя, но еще и про то, каким же доверием к миру со всеми его опасностями — скрытыми и явными — нужно обладать, чтобы осмелиться на подобный выход из зоны комфорта. Мир страшит и в то же время поощряет неустрашимость.

Искала себя через связи с миром и героиня «Ешь, молись, люби». Поп-байопик неслучайно стал мировым бестселлером: книга, а позже и фильм по ней предлагали необычный метод познания — обнаружить себя в других (людях) и в другом (мире). Намеренно поставить себя в дискомфортное положение незнания языка, путешествия на другой конец планеты и знакомства с новыми культурами, чтобы обнаружить в итоге вечную, как сама жизнь, истину: весь мир — одно. Тогда значит, что и меня много. И мир необъятен, и по всей его земле рассыпаны скрытые жемчужины, объединенные незримыми связями: внешними и внутренними.

В конце концов, ключевой девиз фильма «Невероятная жизнь Уолтера Митти» про героя, отправившегося на встречу приключениям, в корне изменившим его подход к жизни, был вынесен на обложку финального номера легендарного журнала Life. Этот девиз призывает нас: «Видеть мир, сближаться, находить друг друга, чувствовать». И кажется, что без этого «сближаться и находить друг друга» даже в очень непростых социальных связях все прочее просто невозможно. А чувствовать — значит быть: здесь, и везде, и со всеми.