«Собачьи звезды» и скудные мысли Ридли Скотта: почему новый фильм режиссера провалился в мировом прокате

У спортивного центра Денвера, штат Колорадо, бывший механик Хиг (Джейкоб Элорди) фотографирует кучу трупов, уже почерневших и сгнивших до костей, и здание, исписанное странными белыми надписями. Несколько лет назад мир захватила эпидемия, выкосившая большую часть населения Земли. Оставшиеся люди живут небольшими мирными хозяйствами или собираются в банды кочевников, выживающих за счет грабежа. Некоторые примыкают к опасному безумному культу, вырезающему на своем пути целые деревни, — знаки, оставленные, его последователями, Хиг обнаружил на здании центра. Он живет с псом Джаспером и бывшим морским пехотинцем Бэнгли (Джош Бролин) неподалеку от города, в заброшенном аэропорту.

Периодически Хиг летает на кукурузнике к соседям-меннонитам, чтобы обменяться продуктами, и в Денвер — собрать лекарства и навестить родной дом. Жена Хига умерла еще в начале эпидемии, и спустя годы он все еще не может ее отпустить. Хигу слабо симпатизирует образ жизни Бэнгли, который предпочитает вместо разговоров стрелять в любых нарушителей спокойствия. Поэтому он решает отправиться на север, к городу Гранд-Джанкшен — там они с супругой когда-то катались на лыжах, там он был счастлив. К сожалению, во время полета техника дает сбой, и Хигу приходится посадить самолет посреди небольшого леса. Волей судьбы мужчина находит неподалеку ферму, на которой тихо живут старик Джейк (Гай Пирс) и его взрослая дочь Сима (Маргарет Куолли).

Новый фильм Ридли Скотта «Собачьи звезды», основанный на одноименном романе Питера Хеллера, не вызвал особого интереса у зрителей, в первый уик-энд собрав около $19 млн по миру при бюджете более чем $80 млн. Столь ошеломляющий провал удивляет, потому что у кино будто бы есть все: за штурвалом сидит Скотт, в напарники он взял оператора Эрика Мессершмидта («Манк»), а в кадре красуются молодые звезды с представителями «старого» Голливуда.

Возможно, кино могло бы привлечь к себе внимание участием в Каннском или Венецианском кинофестивалях, но после громкого провала второго «Джокера» большие студии боятся показывать критикам свои дорогостоящие проекты. Так получилось, что «Собачьи звезды» не нашли своей ниши, вышли в прокат почти без рекламной поддержки и оказались самым странным проектом Скотта за последние несколько лет. Если его «Последняя дуэль» (2021) была ярким профеминистским высказыванием в эпоху #MeToo, «Наполеон» (2023) — карьерным экспериментом, а «Гладиатор 2» — очевидным cash grab (продуктом для быстрого заработка), то «Собачьи звезды», продолжая выражаться американским сленгом, — nothing burger, то есть пирожок без ничего. 

По жанровой структуре новый фильм Скотта — это неовестерн, завернутый в оболочку постапокалипсиса. Прерии, ковбойские шляпы, шерифы и салуны — это всего лишь декорации, а основа жанра — история покорения «новых» территорий смелым фронтиром. В вестернах мужчина — это пример морали, он облагораживает все вокруг себя, олицетворяет закон и порядок, защищая женщин и всех остальных от коренных жителей Америки и бандитов. С 1920-х годов жанр стабильно эволюционировал и в 1950-х сменил основной тон. Теперь герой не «покоряет новые территории», а ищет тихую гавань (отличный пример — «Рио Браво» 1958 года с постаревшим Джоном Уэйном). У Скотта главный герой Хиг как раз выступает моральным камертоном и хочет найти место, где не будет чувствовать себя одиноким. Новых территорий тоже нет — вместо них старый мир в руинах, которых нужно по кирпичику восстановить.

Другие признаки жанра вестерн — это музыка и образ дикарей-фанатиков. Сектанты посылают друг другу сигналы, пародируя птиц, ездят на лошадях и в бою используют не только огнестрельное оружие, но даже топорики, напоминающие томагавки. Пусть в интерпретации Ридли Скотта дикари сплошь белые мужчины, он использует расистские и ксенофобские культурные штампы классических вестернов ради эффекта узнавания. Только посыл иной: если в вестернах коренные жители США выступали в качестве абстрактных «других», чей образ жизни не совместим с образом жизни колонистов, то Скотт скорее обеспокоен радикализацией людей посредством религии, которая также приведет к созданию тоталитарного общества. Увы, в «Собачьих звездах» у фанатиков практически нет собственной идентичности: ничего не известно об их верованиях или лидере, хотя очевидно, что они принадлежат к какому-то культу. Здесь дикари лишь функция, подчеркивающая, насколько прямолинейно устроено кино Скотта.

Антиутопические произведения часто задаются вопросом, что произойдет с человеком и обществом, если привычный мир рухнет, а вместе с ним — моральные нормы и правила. На этой теме активно паразитировал сериал «Ходячие мертвецы» (2010–2022), ярко показывающий, что человек человеку волк. Основанный на одноименной игре сериал «Одни из нас» (2023...), наоборот, объяснял, почему такая дихотомия неверна: люди очень зависимы от внешнего и даже в самых ужасных условиях могут совершать добрые поступки. Ридли Скотта будто бы волнует та же проблематика, и потому его персонажи активно рассуждают о том, как правильно выживать в новом мире.

В «Собачьих звездах» режиссер принимает консервативную позицию и отвергает радикальные подходы, будь то анархический индивидуализм или тоталитарное управление (с ним сталкиваются герои во второй части кино), вместо этого возводя в идеал семейные отношения и коммунальный метод строения социума. Понять, почему Ридли Скотта интересует вопрос единства людей, легко. Во времена, когда на южной границе твоей страны была возведена стена, а споры о миграции и расизме как никогда остры, мысли о строении общества невольно возникают. Проблема лишь в том, что Скотт показывает в своем кино ужасы тоталитаризма, но при этом сам стрижет всех под одну гребенку. 

Похоже, ни у одного из персонажей «Собачьих звезд» нет выбора в принятии решения об образе жизни: они не могут жить как хотят, а должны примкнуть к одному из лагерей. Произведения о будущем порой оказываются консервативными (например, «Голодные игры»), потому что их создатели представляют мир, в котором люди лишены выбора из-за кризисных условий. Но такой подход излишне упрощает человеческий опыт, который у каждого остается индивидуальным. Тем более что само кино Ридли Скотта — это во многом продукт американского рынка, рассчитанный прежде всего на американскую аудиторию. Так, в одной из сцен персонаж Маргарет Куолли рассуждает, что скучает по супермаркетам и пробкам, а герой Джоша Бролина настолько увлечен оружием, что напоминает ребенка, играющего в «войнушку». Пусть последние произведения Ридли Скотта не были откровениями с точки зрения философской мысли, но они были виртуозно сняты (в особенности «Последняя дуэль»). «Собачьим звездам» же нечем прикрыть свою идейную наготу, что бы ни рассказывали актеры в интервью о съемках с множеством камер. В чем смысл, если за несколькими сценами экшена и красивыми пролетами среди Скалистых гор кроются простые ответы на сложные вопросы, требующие акцентов и внимания, а не обобщений и проповедей?