Затмение чувств: как Микеланджело Антониони снял свою великую трилогию об отчужденности людей

В повторный прокат выходит «Затмение» Микеланджело Антониони — завершающая часть его «трилогии отчуждения». Итальянский классик снимал кино, игнорируя традиционные жанровые атрибуты, структуру и правила. В его стиле часто отмечали «высокую культуру пауз», умение точно рифмовать человека с окружающим пространством. Умберто Эко и вовсе относил картины Антониони к числу «открытых произведений», превращающих зрителя в соавторы и интерпретаторы. В честь возвращения «Затмения» на большие экраны кинокритик Елена Зархина рассказывает об уникальности работы Антониони, который любовался человеком, разлученным с остальным миром.
Елена Зархина
Елена Зархина

Тишина важнее звука

Самая обманчивая вещь во всем творчестве Антониони — жанровая оболочка его историй. Итальянский постановщик нередко наряжал свои сюжеты в триллеры или детективы, обманывая ожидания аудитории. Детективные завязки и триллерные развязки служили лишь внешней маскировкой для историй куда более глубоких и лишенных четких жанровых примет. В основе его фильмографии — интерес к человеку, разлученному с внешним миром или с которым тот, как выразились бы сегодня, находится в отношениях с избегающим типом привязанности. Герои (чаще — героини) Антониони с трудом понимали окружающий мир, с которым испытывали тяжелый рассинхрон: визуальный, звуковой, чувственный.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
«Затмение»
«Затмение» Кадр из фильма

Оттого его фильмы избегали сильного звукового фона. Постановщик настаивал: «Мне претит нежелание сохранять тишину, потребность заполнять мнимые пустоты». Пустот в его историях много, в том числе аудио-, возникающих в паузах между диалогами героев, которым отводилась второстепенная значимость. То, что говорят персонажи картин Антониони, менее важно по сравнению с тем, о чем они молчат. Взяв за основу человека как венец своей фильмографии, режиссер представлял его в самых неуютных обстоятельствах — никакой зоны комфорта в мире Антониони не существует. Сперва человек в исследовании Антониони делился надвое: на мужчину и женщину. Этот симбиоз сопутствовал всей карьере постановщика, но постепенно ощутимо трансформировался.

Жизнь — приключение

Художественным дебютом Антониони стала лента «Хроника одной любви» — кинолетопись о том, как крупица недоверия в браке запускает механизм скорой трагедии. Главный герой, успешный промышленник, приревновал молодую жену к ее прошлому, нанял частного детектива, чтобы тот следил за ней и разобрался в подробностях ее жизни до замужества. Эта отчужденность, казалось бы, близких людей, чей союз скреплен официальным браком, задаст тон всей фильмографии режиссера, разочаровавшегося в идее, что человеческие отношения крепче металла. Они хрупки и недолговечны, но лишь потому, что хрупок и отравлен сам человек, не научившийся понимать себя, а потому понимание другого ему тоже недоступно.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

В 1960 году, спустя десять лет после выхода дебютного фильма, Антониони запустил свою трилогию отчуждения и представил в Каннах «Приключение» с главной звездой своих работ — Моникой Витти. История о том, как на небольшом острове пропадает девушка, на поиски которой бросаются ее возлюбленный и близкая подруга, могла бы оказаться рядовым жанровым упражнением. Но Антониони сперва сводит главного мужчину и женщину в жизни исчезнувшей, чтобы потом развести их по разные стороны. Соединенные желанием отыскать пропавшую, герои постепенно так увлекаются друг другом, что забывают о первопричине их поисков, превратившихся в приключение. Но ни большой любви, ни финальных откровений лента не предложит, чем сперва страшно разозлит первых зрителей. Вопреки призу жюри Каннского фестиваля, аудитория фильм освистала, не впустив в себя и не проникнув внутрь истории — необычной, завораживающей и отказывающейся разоблачаться.

«Приключение»
«Приключение» Кадр из фильма
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Писатель и философ Умберто Эко назвал «Приключение» примером «открытого произведения», недосказанность которого превращает зрителя в соавторы и интерпретаторы. Лишенный четких деталей (но наполненный множеством подсказок) сюжет оставляет пространство для трактовок. Следуя универсальной формуле «Пока ты смотришь фильм, фильм смотрит тебя», человек сам определяется с тем, что это за кино и о чем оно для него. Не потому, что автор не знал, что хотел сказать, или поленился сделать это более понятно. Но потому, что всякое великое произведение больше и сложнее, чем все заложенные в него смыслы. Оно больше своего создателя и не ограничивается лишь его замыслом.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Наступит ночь

Следующая часть трилогии — драма «Ночь», история краха семьи, как и в дебютной для Антониони «Хронике одной любви». На этот раз писатель и его жена проводят последнюю ночь в Милане, где медленно и мучительно умирает их брак. Шумный фон торжества, частью которого они становятся, лишь усиливает тишину чувств, звенящую между ними. Картина выиграла главную награду Берлинского кинофестиваля и навсегда изменила язык кино. Никто прежде не показывал смерть любви на экране с такой поэтичностью, горькой неспешностью и минимальным набором художественных инструментов. Но оторваться от просмотра невозможно: «Ночь» завораживает, окутывает и погружает в себя вплоть до рассвета, лучи которого озаряет то, что осталось после завершения любви.

«Ночь»
«Ночь» Кадр из фильма

Антониони признавался, что в идее разобщенности людей ему было важно отнести своих героев к среднему, а не к рабочему классу. Иначе бедность или финансовые затруднения казались бы обманчивой причиной одиночества героев, находящихся в союзе друг с другом. Герои его картин, напротив, финансово стабильны: у них есть работа, дом, свой укромный мир, жизнь, наполненная вещами и событиями. Но при этом они несчастны, разлучены с окружающим пространством и друг с другом. Тем драматичнее их внутренняя опустошенность: это люди, у которых есть все внешние приметы благополучия, но нет главного — мира с собой и ощущения своего места в мире внешнем.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

«Затмение» с Моникой Витти и Аленом Делоном завершило трилогию постановщика и черно-белый период его карьеры. Следующая лента, «Красная пустыня», соответствуя своему названию, обрела цвет — кричащий, насыщенный, оказавшийся дополнительным героем истории. В «Затмении» этих явных визуальных перекличек между названием и содержанием фильма нет — никакого буквального затмения зритель на экране не увидит. Это не изобразительный образ, но символ затмения чувств. Заслоненная от условного солнца главная героиня Виттория в самом начале расстается со своим возлюбленным. Тот не хочет ее терять, но признает, что в отношениях с ней допустил много ошибок, держа ее на расстоянии, опасаясь подпустить ближе. Даже сцена их прощания снята так, чтобы подчеркнуть дистанцию: герои находятся в разных частях одной комнаты, смотрят в разные стороны или в зеркальные поверхности, но не в глаза друг другу. Когда Виттория знакомится на финансовой бирже с Пьеро, визуально в кадре их разделяет огромная колонна, из-за которой она выглядывает лишь наполовину, словно ей не положено быть здесь, это не ее место.

Мир, лишенный чувств

Пространство всегда играло значимую роль в картинах Антониони, которого настораживала бездушная урбанизация: оно разграничивает героев и их персональные миры, отражает особенности характеров, заполняет собой экран или освобождает место для внешних пустот. Даже своих актеров постановщик воспринимал «движущимися пространствами». В «Затмении» мир Виттории неспешен, а сама она созерцательна, всматриваясь в окружающую действительность. Мир, в свою очередь, движется намного быстрее ее собственного ритма — вокруг много суеты, лишних движений, действий, шума. Данная контрастность отражается даже в звучании на вступительных титрах: музыка напоминает хаос, сменяя неспешный темп ритмичным инструментальным сумбуром. Последний ближе Пьеро: его темперамент и стиль жизни стремительные, неутомимые, ему сложно провести в тишине и покое лишнюю минуту.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
«Затмение»
«Затмение» Кадр из фильма

Соединение столь разных героев кажется поразительным для сюжета, но именно эта инаковость по отношению друг к другу сперва привлекает их, а позже разлучает. Каждый обманывается обещанием призрачного счастья: влюбившись, Виттория и Пьеро надеются, что у этих отношений есть шанс, но каждый ощущает в другом диссонанс — звука, ритма, мысли. Они слишком разные не только чтобы быть друг с другом, но и чтобы позволить себе оказаться в доверительных отношениях с кем бы то ни было. А вынесенное в название затмение закольцовывается итоговой сценой, в которой одиноко блуждающая улицами Виттория наблюдает за включающимися фонарями. Темнота ночи отступила, но сама ночь продолжается. И хотя затмение имеет свое начало и конец, завершается оно уже за кадром, оставляя зрителей наедине с осмыслением увиденного.

1960-е останутся важнейшей декадой для творчества Антониони, которую подхватит и усилит следующее десятилетие. На экраны выйдет «Красная пустыня» об утрате рассудка, «Забриски Пойнт» о потери смысла жизни, «Профессия: Репортер» о кризисе идентичности и попытке присвоить себе личность другого человека. Наконец, важнейшее для всей фильмографии режиссера «Фотоувеличение» — замаскированная под детектив философская притча (картина — адаптация рассказа мистификатора Хулио Кортасара «Слюни дьявола») о видимости жизни при ее отсутствии.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
«Красная пустыня»
«Красная пустыня» Кадр из фильма

Начав с разобщенности между людьми, Антониони возвел в высшую точку своего стиля идею, что человек одинок в экзистенциальном смысле: всегда, со всеми, во всем. Но если примириться с собой, научиться быть в своей компании, выносить себя и принимать, это принесет освобождение. Внешняя ночь отступит, внутреннее затмение завершится, восстановив солнечный свет в его правах: изнутри и снаружи.

Загружаем