Как создавалась «Надежда»: режиссер На Хон-джин рассказывает о своем новом фильме

После завершения работы над «Воплем» я был настолько физически и творчески истощен, что больше всего на свете хотел просто отдохнуть. Но время от времени меня посещали моменты вдохновения, заставляя думать: «Вот это была бы интересная история, которую стоило бы рассказать».

Все началось с простой идеи — человек в маленькой изолированной деревне переживает нечто невероятное. Самый первый образ, который возник у меня, был таким: кто-то смотрит новости в ресторане и видит, что происходит какая-то катастрофа. А затем он понимает, что все это происходит прямо в его собственном районе. Весь проект вырос из этого короткого момента.

Я постоянно задавал себе вопросы: «Каким должен быть этот фильм? Какую форму он должен принять? Какую историю мне нужно раскрыть?» Сам сценарий сложился довольно быстро, но из-за огромного объема необходимой подготовки понадобилось еще пять лет, прежде чем мы наконец приступили к съемкам.

Решение снимать в Румынии возникло благодаря многочисленным творческим обсуждениям с оператором Хон Ген-пхе. У нас с Хоном глубокое творческое взаимопонимание. Когда мы вместе обсуждаем идеи, мне кажется, будто весь страх исчезает. Руководствуясь этой общей смелостью, мы отправились в Румынию, страну, в которой я никогда прежде не бывал, и исследовали практически каждый лес в этом регионе.

Уже во время первого визита нас поразил лес Ретезат, и в итоге мы убедились, что лучшего места просто не существует. Когда мы спросили себя: «Есть ли на земле другое место, которое смогло бы лучше воплотить идеальную версию этого фильма?», ответ был однозначным: «Нет».

Чтобы добраться до национального парка «Ретезат», нужно проехать семь-восемь часов от Бухареста. Наша команда из 200 человек разместилась в нескольких гостевых домах, разбросанных на высоте около 2 тыс. метров. Оттуда нам предстояло еще около часа добираться по извилистым горным грунтовым дорогам, чтобы попасть в глубокий лес, который стал нашей съемочной площадкой.

Мы снимали напряженные, безумные экшен-сцены: лошади, которые несутся галопом, мчащиеся мотоциклы, интенсивные перестрелки и взрывы. Это было невероятно тяжело. Уверен, физически это было непросто для актеров, но я наблюдал, как они выкладывались на сто процентов, продолжая улыбаться буквально в каждый момент. Я хочу выразить им свое искреннее уважение и восхищение их профессионализмом. Я действительно многому у них научился и многое почувствовал благодаря им.

Сцены, которые мы снимали после возвращения в Корею, оказались еще более сложными. Вы увидите в фильме: актеры бегут как сумасшедшие и стреляют как сумасшедшие. Они самостоятельно выполняли все эти экшен-сцены. Я увидел огромную самоотдачу, страсть и труд актеров мирового уровня. Наша съемочная группа была столь же великолепна. Именно благодаря их невероятной увлеченности и слаженной работе мы смогли идеально воплотить такие сложные и масштабные сцены, не выходя за рамки установленного графика.

Есть люди, которые утверждают, что видели внеземных существ, и в интернете полно видеозаписей, которые преподносятся как реальные. Наше коллективное представление, как выглядит инопланетянин, формируется под влиянием этих образов, и именно с этого началась работа над «Надеждой». Далее мы сосредоточились на развитии и воплощении этих идей, наделяя персонажей эмоциями и необходимой глубиной, которые должны были вести за собой повествование фильма.

Мы сотрудничали с десятками дизайнеров из разных уголков мира, чтобы воплотить эти образы в жизнь. Мы дошли до того, что разыскали дизайнера, живущего на отдаленном острове в Великобритании. Первой концепцией, возникшей в результате этого сотрудничества, стал Ма’вэйе. Стартовый концепт Ж’аур был разработан корейским дизайнером, живущим в Лос-Анджелесе. Что касается Ва’мигерэ, я увидел одну-единственную иллюстрацию и сразу понял, что именно в этом направлении нам нужно двигаться. Ай’довор стала последней разработанной героиней. После утверждения Тейлор Расселл на роль мы решили создать дизайн, который идеально соответствовал бы ее эстетике и эмоциональному образу.

Каждый персонаж принадлежит к отдельному виду и обладает собственным социальным статусом и рангом. Как персонажи в игре, они имеют свои особенности. Однако я не подходил к дизайну этого фильма как к созданию зрелищного научно-фантастического шоу. Для меня это была драма между людьми и инопланетянами, и именно на этом я сосредоточился в первую очередь.

На самом деле этот сюжет мог бы работать и как история противостояния двух групп людей, но я был твердо намерен сделать ее историей о людях и об инопланетянах. На протяжении всей своей карьеры я неизменно исследовал природу несчастий и трагедии. В своем предыдущем фильме «Вопль» я довел эти темы до определенного предела. Но, двигаясь дальше, я почувствовал, что обнаружил более фундаментальный, причинно-следственный источник трагедии. Я понял, что для его полноценного исследования история должна выйти за пределы земного и обратиться к космосу, к звездам.

После того как была сформирована основа драмы между людьми и инопланетянами, я начал выстраивать отношения и драматургию между ними. Главным критерием при подборе актеров для меня был контраст. Хотя инопланетяне визуально сильно отличаются от людей, есть сцены, в которых эти существа должны выражать эмоции еще тоньше и детальнее, чем люди. Я понимал, что за инопланетной оболочкой нам нужны актеры, способные на глубокую актерскую игру. Я посчитал, что будет более эффективно, если актеры, исполняющие роли этих существ, не будут корейцами.

Как только корейский состав был утвержден, мы обратились к Майклу Фассбендеру, Алисии Викандер, Тейлор Расселл и Кэмерону Бриттону. Я невероятно благодарен каждому из них за то, что они согласились. Гармония между корейскими и международными актерами позволила добиться именно того выражения, которого я искал.

Ядро этого фильма составляют эмоции. Размышляя о том, как достоверно воплотить и передать эти чувства, я понял, что существует только один путь, где мы должны были максимально точно перенести игру актеров на персонажей-инопланетян с помощью захвата мимики и движений. Я считал, что только так можно достичь той степени детализации и эмоциональной тонкости, которой требовал фильм.

Однако сложность заключалась в том, что никто в нашей команде никогда не работал над проектом такого масштаба. Это потребовало огромного количества времени, интенсивного изучения и обучения.

Процесс захвата движений начался с Майкла Фассбендера, который первым приехал в Корею. Мы все были невероятно напряжены, это был нервный момент для всей съемочной группы. Но уже с самого первого дубля Майкла мы смогли увидеть образ персонажа прямо на съемочной площадке в реальном времени. Выражение его лица мгновенно переносилось на лицо персонажа благодаря прямой трансляции. Это превзошло все мои ожидания.

Особенно сильное впечатление на меня произвела Алисия Викандер, которая пришла на съемки с совершенно уникальным собственным видением своей героини. Несмотря на невероятный вес оборудования и изнурительную жару, актеры продолжали безупречно выкладываться, постоянно просматривая отснятые дубли. В результате мы получили богатый объем данных.

Если попытаться определить, что именно эта картина стремится передать, то это мысль о том, что «все трагедии в мире происходят из-за непонимания». «Надежда» рассказывает эту историю динамично и увлекательно, не превращая ее в трагедию. Зрители могут подумать, что смотрят захватывающий экшен или научную фантастику, но фильм наверняка оставит после себя пищу для размышлений. Это работа, в которой серьезность происходящего не позволяет просто отмахнуться от увиденного как от обычного развлечения.