Предупреждаем: в рецензии раскрывается сюжетный поворот, происходящий на 30-й минуте фильма.
Нас всех тошнит: кого ругает Алехандро Гонсалес Иньярриту в помпезной сатире «Диггер»
Каждое утро нефтяного магната Диггера Рокуэлла (Том Круз) начинается одинаково: он просыпается в огромной кровати от лучей солнца, пробивающихся через окно с шикарным видом на луг с парой деревьев. Рядом спит его любимая кошка Мэгги — ей уже 20 лет, поэтому она может только лежать, ходить под себя и требует ухода со стороны ветеринаров. Скучную рутину Диггера, бизнесмена в третьем поколении, прерывает новость: в Антарктиде на леднике образовался скол, а из-за резкого выброса метана произошел разлив нефтепродуктов. Диггер поручает сотрудникам разобраться с ситуацией, не прекращая добычи ископаемого топлива.

Но пока он устраивает разнос главе научного отдела доктору Ганашу (Риз Ахмед), случается худшее: на станции происходит взрыв — и ледник гигантского размера откалывается от шельфа. Все бы ничего, вот только масса льда размером с Вашингтон направляется в сторону Европы и, по расчетам ученых, должна привести к гибели миллионов людей. В кабинете Диггера собираются самые влиятельные люди США: от глав корпораций до военных министров и президента страны (его роль отлично исполнил Джон Гудман). Все они дружно и цинично решают никого не предупреждать о надвигающейся катастрофе, рассчитывая стать «спасателями» Европы.
Алехандро Гонсалесу Иньярриту, одному из самых именитых режиссеров мексиканского кино, обладателю пяти статуэток «Оскар», нужна была реабилитация после предыдущего громкого провала — «Бардо» (2022). В вульгарном байопике о себе самом и своих многочисленных кризисах он на протяжении двух с половиной часов предавался самолюбованию. В «Диггере» же Иньярриту обратил взгляд на окружающий его мир и остался верен своему стилю — это также эффектное, эмоциональное и театрализованное действо. Благодаря оператору Эммануэлю Любецки (он уже много лет работает с Иньярриту) фильм получился визуально выразительным: безумные старики с бледной кожей трясут брылами прямо в камеру, извергают бредовые речи среди шикарных декораций — и постепенно это действо обретает оперный пафос. Причины, по которым большинство сцен в «Диггере» напоминают театральную постановку, есть.

На деле фильм рассказывает о постановке пьесы. В недалеком будущем молодой режиссер Ханна (Софи Уайлд) работает над спектаклем о бессовестной элите. Вот только у исполнителя главной роли Кертиса возникают сомнения по поводу сюжета. Все кажется ему слишком пошлым, он не видит смысла в насмешках над властными стариками. Но Кертису не до споров с постановщицей: параллельно в его в жизни происходит трагедия. Дочь актера летела в самолете, он попал в сильный шторм, и связь с бортом пропала.
Столь сложный сюжет, где две линии плавно перетекают одна в другую, нужен Иньярриту для разговора о сатире в современном культурном и экономическом контексте. Пьеса о Диггере и его дружках — это сущее издевательство над богачами, которым пора бы уже отправиться на тот свет, вот только благодаря достижениям медицины они продолжают цепляться за жизнь. В образе Диггера легко усмотреть типичного бизнесмена из Техаса, а в образе президента страны — Дональда Трампа. Оба актера старательно трясут брылами, закатывают глаза, уверенно выдают одну нелепость за другой и называют себя спасителями человечества. В мире пьесы нет хороших людей, от всех «воняет» — в том числе и от сестры Диггера Эммы (Сандра Хюллер), которая пытается продвигать зеленую энергию, а на деле служит громоотводом для семейного бизнеса. Парад мракобесия, конечно, веселит, но Иньярриту сам критикует подобное кино, и можно понять за что.

Достаточно вспомнить один из главных провалов 2025 года — «Эддингтон» Ари Астера. Режиссер довольно гротескно изображал политический мир США, где правые — это сборище расистов и отрицателей науки, а левые — продажные лицемеры. Такое отношение к героям и политическим движениям показало Ари Астера как человека, который считает всех людей вокруг идиотами. Иньярриту старается избежать этой ловушки высокомерия, хоть и создает произведение, критикующее капиталистическое устройство большинства творческих индустрий.
Режиссер задается релевантным вопросом: можно ли эффективно критиковать капитализм, при этом играя по его правилам? Иньярриту считает, что нет. Сильный, обладающий капиталом, всегда возьмет свое, и его критик так или иначе прогнется под гнетом денег. Мысль важная, но непонятно, кому она адресована и насколько интересна аудитории, к которой обращается Алехандро Гонсалес Иньярриту. Если представить, что постановщик призывает своих коллег задуматься о цене культурного коллаборационизма, то они вряд ли откликнутся. Несмотря на постоянную критику главных мировых кинофестивалей, студий и стримингов, именно они являются ключевыми игроками в индустрии, а потому многим приходится мириться с их политической идеологией.

Если же предположить, что Иньярриту обращается к максимально широким массам, в том числе к рабочему классу, то он проигрывает по всем фронтам. Режиссерский тон и сложный сюжет «Диггера» отпугнут многих зрителей: им, скорее всего, будет неизвестен контекст вокруг фильма, да и не близок театральный эпатаж постановщика. Чтобы быть понятным массовой аудитории, автору следует подобрать адекватный уровню разговора киноязык. С этим, например, отлично справляется классик британского кино Кен Лоуч («Я, Дэниел Блэйк»), чьи похожие друг на друга социальные драмы со стороны кажутся совсем безыскусными, будто бы такое кино может снять каждый. На деле за каждым визуальным и сценарным решением стоят десятилетия постоянной работы. Алехандро Гонсалес Иньярриту, напротив, не стремится к простоте — и в этом не было бы ничего плохого, если бы, пытаясь достучаться до максимально широкой аудитории, он не впадал в плакатность.
Как и «Бардо», «Диггер» показывает кризис режиссера. В первом Алехандро Гонсалес Иньярриту не только жалел себя любимого, но и много говорил об истории родной Мексики, о ее колониальных отношениях с США и порицал себя, уехавшего работать в Голливуд после успеха на родине. В «Диггере» Иньярриту тоже занимается самокритикой: он видит себя среди тех оторванных от реальности художников, обслуживающих элиту и предлагающих народу плацебо свободы вместо по-настоящему революционного кино. Решения этой проблемы Иньярриту не находит, но, перефразируя Карла Маркса: «Есть вопрос, значит, найдется и ответ». Желательно, чтобы это произошло до съемок следующего фильма.
