Лана Дель Рей, Эльфаба, Панночка и другие великие ведьмы музыки и кино

Ведьмам посвящено немало старинных фольклорных песен и легенд, а с XIX века они стали источником вдохновения для классических музыкантов. Французский композитор Гектор Берлиоз назвал финал своей «Фантастической симфонии» в честь шабаша темных сил, а Модест Мусоргский в 1886 году посвятил фортепианную пьесу «Избушка на курьих ножках» Бабе-яге. 70 лет спустя на другом краю света джазовый музыкант Джим Хокинс записал культовую песню I Put a Spell on You с пугающими воплями и рычащим вокалом. Так джаз — с его импровизациями и стремлением довести слушателя до катарсиса — стал новым олицетворением ведьмовства в музыке.

Позже колдовскую эстафету перенял рок. В 1966 году шотландский музыкант Donovan выпустил психоделическую песню Season of the Witch, которую позже перепели, например, Лана Дель Рей и Аланис Мориссетт. А амплуа артистки-ведьмы закрепилось за Джони Митчелл, которую позже назовут одним из самых влиятельных авторов песен в истории. И дело не только в песне Roses Blue, лирическая героиня которой увлекается оккультизмом и картами Таро, а в самом стремлении объяснить талант и харизму женщины чем-то колдовским и противоестественным. Наперекор этому образ ведьмы начали использовать как символ женской эмансипации.

После Джони Митчелл увлечение черной магией приписывали Стиви Никс, Кейт Буш, Патти Смит, Пи Джей Харви и сотням артисток с ярким нестандартным стилем. Ведьмовство стало музыкальной концепцией, способом выйти за рамки дозволенного. Эту мрачную эстетику можно увидеть в клипе Мадонны на песню Frozen, в рэп-альбоме Scarlet Доджи Кэт и экспериментальном творчестве Бьорк. Начав с фолковых песнопений и классических сюит, музыка ведьм распространилась на множество жанров: от альтернативного рока до R&B и поп-музыки. Неизменным оставался мистический тон песен и стремление исполнителей идти наперекор правилам.

«Она словно кошка в темноте, а потом сама становится тьмой», — поет Стиви Никс в композиции Rhiannon. Ее исполнение было настолько яростное и эмоциональное, что барабанщик Fleetwood Mac Мик Флитвуд сравнивал его с сеансом экзорцизма. Ярлык ведьмы был для Стиви Никс вопросом времени: ее выделяли пышные светло-рыжие волосы, экстравагантные наряды, своенравный характер и необъяснимый мистический флер.

Артистка долго отрицала увлечение колдовством, объясняя свою любовь к черной одежде желанием казаться стройнее. А спустя годы неожиданно для всех появилась в третьем сезоне «Американской истории ужасов», как раз посвященном ведьмам.

Выпустить дебютный сингл в 19 лет и сразу возглавить главный национальный чарт — еще пару веков назад Кейт Буш обвинили бы за это в колдовстве. Но вместо магии артистка из года в год совершенствовала свое творческое видение. Ее изобретательные и эмоциональные песни навсегда изменили звучание поп-музыки, эксцентричный стиль лег в основу современных сценических образов, а стремление полностью контролировать свое творчество открыло путь огромному количеству независимых музыкантов.

С ведьмами Кейт Буш роднит не только жажда свободы, но и обращение к темным сторонам человеческой личности. В песне Babushka она обличает неверность супруга. В авангардной Waking the Witch передает чувство страха умирающей от холода девушки. А в хите Running up That Hill просит Бога поменять ее местами со своим мужчиной, чтобы они лучше научились понимать друг друга. Музыкальное и поэтическое новаторство Кейт Буш невозможно переоценить. Все, что привлекает нас в творчестве современных артисток, отчасти появилось благодаря ей.

Солистку Florence + The Machine «уличили» в ведьмовстве сразу после дебюта группы. Ее музыка напоминает перепевки древних легенд, а происходящее на сцене во время концерта — глубокий транс. Темы мистицизма и язычества всегда были близки Флоренс, но на прошлогоднем альбоме Everybody Scream она окончательно переродилась в верховную ведьму. Оказавшись на волоске от смерти после внематочной беременности, артистка поэтически переосмыслила тяжелый путь к исцелению в 12 песнях.

Флоренс с яростью обрушивается на мужчин, пытается найти утешение на сцене и в медитациях. Ее музыка — одновременно боевой клич и исповедь, угроза и утешение. А образ ведьмы стал для артистки олицетворением победы над смертью и свободы от общественного гнета.

Лана ворвалась в индустрию в образе голливудской старлетки, но быстро сменила гламурный лоск альбома Born to Die на нуарную мрачность Ultraviolence. После этого голоса, критиковавшие ее за искусственность и примитивное творчество, стали еще громче. За строчку «он ударил меня, и это было похоже на поцелуй» певицу обвинили в поэтизации насилия. Лана выдержала давление и в своем знаменитом «Письме культуре» отстояла место для женщин, которые могут предпочитать утонченность грубой силе.

Не раз сталкиваясь с культурой отмены, артистка сохраняла независимость и не отказывалась от своей меланхоличной, порой депрессивной музыки. При этом Лана Дель Рей — одна из немногих артисток, которую в прямом смысле можно назвать ведьмой. В 2017 году она поддержала оккультный ритуал, направленный против Дональда Трампа, чтобы тот не наполнял умы американцев ненавистью.

В 2019 году Хейден Сайлас Анхедония, дочь баптистского священника, взяла себе псевдоним Этель Кейн и стала одной из главных представительниц южной готики в американской музыке. Ее консервативный, глубоко религиозный образ резко контрастирует с мрачной, порой ужасающей музыкой, где рок переплетается с госпелом, кантри и экспериментальной электроникой. При этом вкрадчивые баллады в ее исполнении оказываются не менее впечатляющими.

На запись дебютного альбома ее вдохновила музыка Флоренс Уэлч — ее влияние мы слышим в откровенных текстах и эффектной вокальной технике. А вот отношения с Ланой Дель Рей, начавшиеся с восторженных комментариев, в итоге свелись к конфликту. Якобы Этель отпускала колкости по поводу ее внешности и плела интриги за спиной.

Еще до того, как Виктор Флеминг экранизировал «Волшебника страны Оз», а Уолт Дисней анимировал сказку «Белоснежка и семь гномов», ведьмы уже успели побывать на экранах. В 1922 году датский режиссер Беньямин Кристенсен снял немой хоррор «Ведьмы», который способен напугать даже спустя 100 с лишним лет. С тех пор зрители увидели колдуний в шляпах в десятках разных амплуа.

В мультипликации ведьмы чаще всего выступают либо гротескными злодейками, либо положительными персонажами. Например, Кики из «Ведьминой службы доставки» — юная девушка, которая уезжает искать свой путь в чужой город и самоотверженно доставляет выпечку на волшебной метле. А диснеевская ведьма Хейзел из короткометражки «Кошелек или жизнь» хоть и проклинает Дональда Дака, но выполняет в сюжете исключительно комедийную функцию.

В игровом кино поначалу доминировал жуткий образ ведьмы — во многом благодаря итальянским хоррорам джалло. В 1960 году Марио Бава снял черно-белую картину «Черное воскресенье», которая оказалась настолько пугающей, что ее на долгие годы запретили к показу в Великобритании. А спустя 17 лет его превзошел Дарио Ардженто, режиссер «Суспирии». Историю про ковен в стенах старой танцевальной школы не раз называли одним из лучших хорроров.

Начиная с 1980-х ведьмы все чаще становились героинями романтических комедий и детской фантастики. «Практическая магия», «Смерть ей к лицу», «Иствикские ведьмы» — вот лишь некоторые из фильмов, где колдовство не пугает, а создает забавные ситуации и решает вполне бытовые трудности.

В конце 1990-х тренд на добрых ведьм добирается до кабельного телевидения. В сериалах «Зачарованные» и «Сабрина — маленькая ведьма» главные героини (с небольшими оговорками) выбирают добрую сторону. Так образ ведьмы как абсолютного зла окончательно канул в Лету, оставив после себя неограниченное пространство для фантазии.

В XXI веке мы видим могущественных колдуний в фэнтези-блокбастерах, подростковых комедиях, супергеройском кино и так называемом высоком хорроре. В картине «Ведьма» Роберт Эггерс почти не показывает само зло, но все равно заставляет зрителей бояться до дрожи. Глэдис из «Орудий» Зака Креггера выглядит как городская сумасшедшая, но оказывается древней ведьмой-паразитом. А Эльфаба в новой экранизации прописана как добрая девушка, которую отвергло общество. Когда-то устоявшийся фольклорный образ в руках режиссеров оказался на удивление пластичным.

Николай Васильевич Гоголь подарил нам одну из самых ярких ведьм в мировой культуре. По сюжету его повести «Вий» студент Хома Брут останавливается на хуторе, который давно терроризирует Панночка: она пьет кровь жителей и заживо сжигает местного псаря. Похожая участь постигла бы и главного героя, если бы не молитвы. Убив ведьму, Хома вынужден три ночи отпевать ее в старой церкви. Там Панночка воскресает и пытается добраться до обидчика, призывая на помощь темные силы.

Среди всех экранизаций именно Панночка в исполнении Натальи Варлей кажется наиболее пугающей. Зловещая улыбка, пронзительный взгляд, мертвенно-бледная кожа и венок из увядших ромашек — однажды увидев этот образ, его сложно забыть.

Морщинистая длинноносая Юбаба — главная злодейка мультфильма Хаяо Миядзаки «Унесенные призраками». Она превращает родителей главной героини в свиней и заставляет девочку работать у себя в банях. В мире мультфильма, навеянном азиатской мифологией, Юбаба — единственный персонаж с европеоидной внешностью, и это неспроста. Одев ее в платье на европейский манер и сделав безжалостным эксплуататором, Миядзаки превратил ведьму в олицетворение ненавистного ему капитализма. Юбаба алчная и жестокая: ради золота старуха заставляет других трудиться в поте лица, удерживая их магическим контрактом.

При этом ведьма оказывается куда интереснее, чем простая карикатура на капиталистические устои. При всей своей жадности Юбаба иногда заботится о своих работниках и проявляет материнскую любовь к своему сыну Бо.

В третьем сезоне «Американской истории ужасов» режиссер Райан Мерфи представил современный взгляд на ведьм — без фэнтезийных нарядов и нарочито злодейских речей. Фиона Гуд, верховная ведьма и мать главной героини сериала, использует магию для запугивания и убийства, но еще лучше проявляет себя как манипулятор. Джессика Лэнг блестяще сыграла социопатку с жаждой власти, которая полностью переосмысливает себя после того, как заболевает раком.

Это далеко не первая, но одна из самых честных историй о том, как беспринципная злодейка меняется в лучшую сторону. У Фионы Гуд не получается искупить всю свою вину, но это не делает трансформацию ее персонажа менее впечатляющей.

Она убила Сириуса Блэка! Беллатрису Лестрейндж ненавидят за ее жестокость и отвратительный облик, но, пожалуй, именно он приковывает взгляды зрителей к экрану каждый раз, когда она появляется на экране. Хелена Бонем Картер привнесла в своего персонажа еще больше эксцентричности и злобы.

В то время как в экранизации многие Пожиратели смерти кажутся нелепыми и слабыми, Беллатриса пугает своей непредсказуемостью и фанатичной преданностью Волан-де-Морту. В отличие от других ведьм, у нее нет ни намека на положительные черты: личность Лестрейндж безвозвратно растворилась в злобе.

Своим безразличием ко всему живому и холодным нравом Джадис напоминает Снежную королеву из сказок Андерсена. Узнав слово, способное уничтожить все живое, она без зазрения совести произносит его и обрекает родной мир на гибель. А когда у нее не получается уничтожить врага колдовством, в ход идут самые изощренные манипуляции.

Ведьма донельзя высокомерна, но ради достижения своих планов готова усыпить бдительность невинной мольбой. По-настоящему культовой злодейкой Джадис стала благодаря Тильде Суинтон: актриса невероятно убедительно передала подлую натуру Белой Колдуньи и при этом подчеркнула ее величественность.

Именно ее образ — с зеленой кожей, остроконечной черной шляпой и метлой — во многом определил внешность ведьм в поп-культуре. За последнее столетие Злая Ведьма Запада стала героиней множества экранизаций и театральных постановок, где ее образ злодейки постепенно менялся. В недавней экранизации режиссер Джон Чу сделал Эльфабу жертвой общественной травли. Из-за уродливой зеленой кожи и магического дара ее боялись и потому создали ей ложный образ безжалостной ведьмы. Только здесь арка «из злодейки в героиню» усложняется критикой ксенофобии и размышлениями о том, как власть имущие могут манипулировать обществом.

Эльфаба, как никто, олицетворяет путь, который ведьмы проделали в мировой культуре. Задуманный как пугалка для детей и необходимое зло для нравоучений образ темной колдуньи стал отражением общественных страхов и пороков, символом женской силы, борьбы с угнетением и ложью.