РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

«Мне легче делать, а не говорить». Интервью с режиссером Кирой Коваленко

25 сентября в российский прокат вышла драма «Разжимая кулаки» Киры Коваленко, получившая главный приз в программе «Особый взгляд» в Каннах — впервые в истории российского кино. В конце октября картину выдвинули на «Оскар» от России. Кинокритик Алиса Таёжная встретилась с Коваленко в Москве и поговорила о ее происхождении, отношениях с Кавказом, каннском призе, агрессии, национализме и ярлыке «сокуровской ученицы».
«Мне легче делать, а не говорить». Интервью с режиссером Кирой Коваленко
Сабина Сабанова

Кира Коваленко, 31-летняя постановщица родом из Нальчика, сняла историю на осетинском языке (в прокате фильм будет идти с русскими субтитрами) о молодой девушке из Северной Осетии по имени Ададза, которая пытается освободиться от удушающей гиперопеки отца и уехать из маленького кавказского городка Мизур. В прошлом в семье Ададзы случилась трагедия, сковавшая всю семью и так и не пережитая близкими.

Не занимайтесь самолечением! В наших статьях мы собираем последние научные данные и мнения авторитетных экспертов в области здоровья. Но помните: поставить диагноз и назначить лечение может только врач.

«Разжимая кулаки» — не первый фильм для Киры Коваленко. Несколько лет назад она сняла «Софичку» по Фазилю Искандеру, другую историю о судьбе женщины на Кавказе, — тоже на местном, абхазском языке. Работа с языком и кавказским контекстом для Коваленко очень важна: она снимает на месте и с участием местных актеров, чаще всего непрофессионалов. Так и в «Разжимая кулаки» профессиональные актеры исполняют только две главные роли — Ададзы (оглушительный дебют Миланы Агузаровой) и ее отца. Остальных актеров Коваленко выбирала среди жителей Северной Осетии. Случившийся фильм отличается редкой для российского кино аккуратностью по отношению к реальности и аутентичностью: кавказский образ жизни, пейзажи и люди Мизура вдохновили Коваленко на глубоко интимную и меланхоличную историю о девушке, живущей под патриархальным давлением и рвущейся на свободу, чтобы познать себя.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Какие у тебя были ощущения от Канн и от главной награды в конкурсе «Особый взгляд»?

Ощущения очень неоднозначные, потому что я ужасно нервничала. Скорее всего, у меня было немного измененное сознание из-за волнения. Просто показывать фильм — это очень личное. И в тот момент мне казалось, что я слишком открываюсь всем. Про награду я ничего не знала. Я уехала сразу после того, как дала все обязательные интервью, и села на 16-часовой рейс до Канады (в Канаде в тот момент шли съемки сериала Кантемира Балагова The Last of Us. — Правила жизни). Когда мне позвонили из зала после вручения и я услышала голос Александра Ефимовича (Роднянский, продюсер фильма. — Правила жизни), очень сильно растерялась и даже спросила: «Правда?» Вообще это был очень странный день: я была очень далеко, не чувствовала победу и не верила. Потом мне прислали видео с церемонии вручения. Но пока я его не увидела, было ощущение, что мне все показалось.

Как отнеслись к твоему фильму, пока ты была в Каннах?

Мне казалось, что фильм приняли по-разному. Я чуть-чуть смотрела русскую прессу: часть была не очень. Французская пресса была хорошая, а среди американцев, кажется, мало кто посмотрел фильм. Вообще на фестивале было мало журналистов: в Канны было трудно попасть, не все успевали, расписание плотное, и многие фильмы вообще не получили отзывов.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
На съемках фильма "Разжимая кулаки"
На съемках фильма "Разжимая кулаки"
Сабина Сабанова
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

С чего начался «Разжимая кулаки»? С образа? С актрисы? С какого-то впечатления?

Я почему-то так устроена, что сначала мне в голову приходят характеры героев, а потом я нахожу под эти характеры место: для меня это очень важно. Я долго ходила и размышляла о Мизуре (поселок городского типа в Северной Осетии, где происходит действие фильма. — Правила жизни) — что в этом месте происходит. Следила за всем, что есть в сети, что пишут об этом месте, и просто наблюдала. И, исходя из этого, придумывала историю. Ничего бы не родилось без места. Действие фильма происходит в наши дни, но само место находится как будто бы вне времени.

Как ты нашла Мизур? Ты же сама из Нальчика, из Кабардино-Балкарии.

Когда-то очень давно я была в тех краях, когда писала сценарий, который не осуществился. Я вспомнила про район, просто загуглила несколько поселков рядом и поехала в Мизур на один день — 30 декабря 2017 года, прямо перед Новым годом. И вот я в Мизуре одним днем, наблюдаю за всеми вокруг, разговариваю с прохожими. Тихо и спокойно наблюдала, делала фотографии, снимала видео, а потом смотрела в сети на то, что снимают местные.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Нальчик, в котором выросла ты, и Мизур, в котором живет твоя героиня Ада, похожи по характеру? Кавказ, в котором ты росла, отличается от Кавказа Ады?

Кто-то до сих пор живет в том Кавказе, в котором я росла. Некоторые мои местные знакомые говорят, что в городах все еще не происходит ничего, что молодым людям нечем заняться. Насколько я помню, так было всегда. Но теперь есть интернет, все как-то трансформируется. А вообще надо подольше пожить в Нальчике, чтобы очень-очень хорошо все понять. Но общее настроение очень похоже: люди, запахи, звуки, как в детстве во дворе.

Как ты вообще можешь охарактеризовать свое детство?

Я боюсь, мое детство касается только моих внутренних ощущений и семьи, потому что в детстве ты все-таки живешь в каком-то своем маленьком мире.

То есть ты не гуляла, не тусовалась?

Меня никуда не отпускали, переживали за меня.

Что тебе передалось от твоей семьи? В самооценке? В самоощущении?

А можно не отвечать на этот вопрос?

Сложно или слишком личное?

Просто... Я не знаю, откуда это берется, воспитание ли это или характер, с тобой рожденный. Я помню какую-то себя глубоко внутри лет в шесть и иногда понимаю: «Господи, я чувствую себя точно так же, как тогда». Но я не представляю, это привнесено или врожденное.

У тебя большая семья, насколько я поняла.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Нет, у меня очень маленькая семья, у мамы просто восемь братьев и сестер, а у меня много двоюродных. Из этих 18 двоюродных братьев и сестер три брата и одна сестра — наполовину осетины. И мы росли вместе, я за ними наблюдала, за характерами, и я думаю, что мне это очень сильно помогло в плане характеров в фильме. И занимаются они тем же, чем и все дети и подростки в их возрасте на Кавказе, — борьба, какие-то кружки, национальные танцы.

По твоему фильму складывается ощущение, что у мальчиков, в отличие от девчонок, на Кавказе есть хоть какое-то веселье — хотя бы вылазки в горы и гонки на машинах на пустырях. У девушек никакого социального одобряемого веселья, кажется, нет.

Нет, и никогда не было. Девочкам разрешается гораздо меньше: их опекают и берегут.

Чем сейчас заняты твои братья и сестры? Им интересно, что ты делаешь?

Многие уже подросли, но почти ни у кого нет высшего образования. Все окончили школу и получили рядовые специальности. Как это сказать бы — трудовые. Они далеки от кино.

Ада — еще мягкий пример того, под каким давлением живут женщины на Кавказе. Но даже у нее нет частной жизни: она целиком зависит от отца, отец прячет ее документы, ее здоровье зависит от старшего брата. Это давление и жестокость, о которых говорится в фильме, были всегда?

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Может быть, было даже хуже — просто про это стали говорить. Какие-то истории мы узнаем сейчас. Появились люди, которые помогают кавказским девушкам и защищают их. Есть куда обратиться. Появился интернет. То, что происходит с мужчинами на Кавказе, меня тоже беспокоит. Ведь дело не в гендере. Дело в каком-то тотальном непонимании друг друга. А обо всем нужно как минимум говорить. Я просто хочу, чтобы люди чуть-чуть смягчились друг к другу.

Ростов в сценарии — ближайший крупный город, куда устремляются те, кто хочет чего-то другого.

Ставрополь, Краснодар, Ростов, теперь, возможно, Сочи. Я помню много историй из жизни. Например, в Осетии при мне делали жесткое замечание парню с девушкой, которые просто шли за руку. Поэтому некоторые ребята, чтобы встретиться, едут, например, в Нальчик — просто чтобы можно было за руку погулять. А всю мою юность ребята ездили в клубы в Пятигорск. И вообще есть постоянная миграция в Москву — обратно, в Ставрополь — обратно. Происходят какие-то семейные события, люди возвращаются. Потом снова нужно искать работу — едут. В этом кочевничестве живут годами.

Есть ли у тебя чувство, что национализм обостряется или, наоборот, сглаживается, оттого что больше перемещений, пересечений между разными людьми?

Мои чувства по этому поводу мечутся в зависимости от ситуаций, которые я наблюдаю или читаю. Иногда мне кажется, что все налаживается, смягчается, люди становятся теплее друг к другу. А иногда кажется, что нет-нет, я ошибаюсь.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Для тебя важно, чтобы «Разжимая кулаки» увидело как можно больше людей, в том числе на Кавказе?

Мне важно было сделать фильм, снять его. Мне говорили: «Это никому не будет интересно, никто не будет смотреть фильм на осетинском языке». Мне приходило очень много упреков от вообще второстепенных людей. И даже если бы проката не было, если бы никто не посмотрел фильм, мне все равно нужно было эту ступеньку пройти. Но я, конечно, рада, что есть прокат, и хочу, чтобы фильм показали на Кавказе независимо от того, какая будет реакция.

Сабина Сабанова

В каком-то из интервью ты сказала, что много думаешь о том, куда девается эта юношеская тяга к свободе. И почему в итоге все эти ребята превращаются рано или поздно в консервативных, заземленных людей. Ты нашла для себя ответ, работая над фильмом?

Нет, до сих пор не нашла. Возможно, в новом поколении все будет иначе. Хотя поколение — это слишком сильное обобщение. Все так индивидуально. Например, я не чувствую глобально, что я ребенок 1990-х, хотя нас с тобой многое объединяет. Чем меньше информации, на которой мы воспитаны, тем больше общего: у нас не было интернета, мы смотрели одни и те же мультики на повторе, прожили одни и те же события. А сейчас одноклассники в одном городе могут быть немыслимо разными. И ребята младше меня, тебя и моей актрисы Миланы, наверное, гораздо умнее и лучше нас. Я, по крайней мере, надеюсь.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Какие вопросы, по твоим наблюдениям, они начинают себе задавать, которые раньше не задавали? Думают ли про семью, войну, про что можно высказываться, как себя вести?

Я очень хочу снять документальный фильм про молодых, чтобы понять, что произошло там за последние несколько лет. Потому что у меня самой много вопросов, и какое у них отношение к будущему, а какое к прошлому, что они думают о воинственности и агрессии. У меня такие же вопросы, как у тебя.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

«Разжимая кулаки» держится на Милане Агузаровой. Это ее дебют и совершенно великолепная игра. В чем сила Миланы? Чем она тебя привлекла?

Когда мы начали съемки, Милане был 21 год и она училась на втором курсе. И она, с одной стороны, была практически непрофессионал: не испорченная театральной манерой или школой. Но из-за того, что она уже воспринимала актерство как профессию, это влияло на ее отношение к процессу. Я понимала, что смогу с ней создать героиню и на экране она будет не собой, а будет работать над вымышленным образом. Она хорошо все впитывала и очень старалась.

В этом году Милана закончила свое обучение. Для актера в Северном Кавказе есть возможность существовать только в нескольких театрах. Но и театры — место непростое: туда трудно внедриться молодым актерам. Так что Милана с единомышленниками сейчас создает маленький молодой независимый театр. И они, конечно, совсем не думают о кино. Потому что на Кавказе вообще мало что снимается. Вообще актер — это большой труд, и у актеров вообще очень сложная судьба.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Милана полюбила свою героиню, Аду? И вообще, важно ли для актера любить своего героя, чтобы фильм получился?

Я думаю, она любит ее, да. С актерами я все-таки за то, чтобы было какое-то тотальное понимание и чувствование героя. Иначе будет холодно и искусственно.

Все роли, кроме дочери и отца, в твоем фильме играют непрофессионалы. Трудно найти и уговорить обычного человека из Осетии сняться в художественном кино?

Все мои актеры-непрофессионалы из небольших мест: из Владикавказа нет никого. Один актер с Беслана, кто-то с Алагира, кто-то с Унала. Люди приходили поговорить, я просила их прочитать маленькие тексты не из сценария. Часто уже по фотографиям я понимала, кто из них какой герой.

За месяц до съемок мы начали хронологически репетировать весь фильм. Я не могла дать свободу актерам, потому что понимала, что они растеряются, если я дам действовать как угодно. Они должны были точно знать все про своих героев, чтобы это присвоить. Больше всего я волновалась, смогут ли они выдержать 12 часов работы: актер — это же очень изнурительно. По кругу одно и то же. Всегда нужно время, чтобы актеры привыкли к камере, а я к ним. Кому-то очень нравилось быть в кадре.

С каждым на встречах я говорила отдельно. Рассказывала, что будет сниматься фильм: кино про семью, есть вот такой герой, такой-то характер, вот этим занимается. Дальше мы просто несколько раз встречались, общались, привыкали друг к другу и понимали: мы родные люди? мы сможем соединиться или нет? Искала открытость. И после того, как я всех утвердила, я дала весь сценарий только главной актрисе. А всем остальным — только их роли.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
Сабина Сабанова

Чтобы они ничего от себя не додумывали?

По истории никто из окружающих Аду по-настоящему не знает — что происходит с ней, когда ее не видят? Ада ускользает. Отец не знает, что с ней происходит — за пределами его роли. Поэтому я решила, что будет правильно, если играющий его актер тоже не будет знать. Чтобы он не мог внести личное отношение, чтобы нельзя было сыграть общее — только частное, только конкретный момент. Поэтому никто из актеров в итоге не знает, каким получился фильм целиком. И никто не видел «Разжимая кулаки», кроме Миланы. Вот они приедут на премьеру в Москву и здесь впервые его увидят.

Страшно?

Да, очень. Они же, на самом деле, очень сильно мне доверились, и они — очень дорогие мне люди, а не просто актеры.

Как они относились к противоречивым героям, которых играли? Вокруг главной героини много манипуляций, жесткости, категоричности, лжи.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

По-разному, все зависело от сцены. Я просто пыталась объяснить, что, во-первых, это образ, герой, а не они сами. Часто я очень боялась, что мне скажут: «Нет, я этого делать не буду», но такого не было. Вот что я имею в виду, когда говорю про доверие. Есть полное понимание того, что я прошу, и у актеров нет вопросов. Там нет ничего, что по-человечески нельзя понять.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Когда появились актеры — сразу появилось и чувство, что фильм будет. Когда я ощутила точное попадание в придуманные характеры, меня это ужасно приподняло, вдохновило. Ведь до момента, когда в истории появляются живые люди, у тебя очень много сомнений и вопросов: не искусственно ли это? А это? Ты очень много сомневаешься.

Есть опытные актрисы, с которыми тебе сильно хотелось бы поработать в будущем? Или ты любишь непрофессионалов?

Есть прекрасная Чулпан Хаматова, прекрасная Рената Литвинова — они мне интересны в первую очередь как личности. Но я не представляю пока, чтобы у меня родился бы материал для них. Вообще мне нравится находить самородки.

Тебя, Кантемира Балагова, Александра Золотухина, Владимира Битокова часто представляют через запятую и продают как «сокуровских учеников». Ты не устала от этого пресс-клише — «сокуровская школа»?

Да, это стало нашим общим именем. Я это понимаю, чувствую. Это уже с нами и, видимо, останется очень надолго. Но это совершенно нормально: мастер столько жизни вложил в нас — целых пять лет. К тому, что мое имя всегда окружено какими-то другими именами, я отношусь с пониманием.

Было ли для тебя важно мнение Сокурова по поводу твоего фильма?

Конечно. Он мне написал сообщение, но я не буду говорить об этом. Думаю, это очень личное.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

А ты вообще обсуждаешь свое кино с другими? Зачем ты его снимаешь, что тебя беспокоит.

Нет, нет, я ни с кем ничего не обсуждаю. Я просто вообще не люблю проговаривать. И я не умею говорить настолько точно, чтобы это соответствовало тому, что я чувствую. Поэтому мне легче делать, а не говорить.

Сабина Сабанова

Какие у тебя личные отношения с фильмами Сокурова?

Я давно ничего не смотрела. Точно могу сказать, что очень люблю «Спаси и сохрани», его документальные фильмы. Каждый раз, когда ты смотришь его кино, у тебя что-то происходит с душой. Но совсем близкие и личные отношения у меня складываются с другими фильмами, не сокуровскими.

Сокуров довольно жестко высказывается про женщин в режиссуре. («Девушке тяжело, женщине тяжело. Это требует очень больших внутренних перестроек всей сущности человека. Девушка-режиссер постепенно и неизбежно перерождается в мужчину. А девушке с Кавказа это особенно трудно. Она должна уметь отказаться от многого в жизни. К сожалению, художественная работа, по крайней мере в кино, требует от человека жесткой, тяжелой платы. Не деньгами, конечно, а образом жизни надо заплатить за это. Кира — чудесный человек, и я бы не хотел, чтобы она за эту профессию заплатила жизнью своей» — цитата из интервью Сокурова ТАСС. — Прим. ред.) Ты разделяешь это мнение?

Да, он так считает. Но не я.

Вас в мастерской Сокурова было несколько девушек? Что они сейчас делают?

Пять. Две уже сняли свои первые полные метры. Одна девушка сняла документальный фильм о митингах на границе Чечни и Ингушетии, которому Минкульт сейчас не дает прокатное удостоверение.

Тебе важно, чтобы женщин в индустрии было больше? Или для тебя это не принципиально?

Да, мне хочется, чтобы женщин в кинопрофессиях было больше. Они занимают сейчас позиции чаще в художественных цехах, нечасто встречаются продюсеры. И решения чаще принимают мужчины.

Из нашего разговора складывается ощущение, что ты еще будешь возвращаться на Кавказ за историями?

Конечно. Я пока даже не знаю, смогу ли я сделать кино где-то еще. В любом случае, сейчас я просто думаю, наблюдаю и собираю первую подборку каких-то маленьких деталей, как и всегда. Как будут выглядеть мои герои, какие у них характеры, какая одежда. Думаю, мне очень поможет для следующего художественного фильма снять документальный фильм. Но я не знаю, получится ли — у меня не очень хороший опыт с документальным кино. В первую очередь потому, что я ничем не могу помочь моим героям, и мне от этого очень тяжело. Но мои следующие герои, думаю, в любом случае на Кавказе.

Загрузка статьи...