Правила жизни Наума Клеймана

У меня была мудрая бабушка. Она говорила: «Не надо с собой ссориться. Если ты сам с собой поссоришься, никогда не сможешь помириться с другими людьми, потому что ты ссору с собой будешь проецировать на других». 

Я думаю, что беда нынешних малогабаритных квартир в том, что у нас нет места для бабушек.

Сейчас очень не хватает предшествующего родителям поколения. Это беда. Кроме того, что у них больше опыта, они еще и относятся к тебе иначе, чем родители. 

У моей мамы такая мораль была: прежде всего думай, не нанес ли ты вреда кому-нибудь, и никогда не жалуйся, потому что кому-нибудь хуже, чем тебе. 

Мы потеряли интонацию доверчивости, почти что наивности – голос, которым рассказывают сказки. Сказки рассказывают иначе, чем случай во дворе. К сожалению, мы живем интонациями дворовых разговоров.

Интонирование не менее важно, чем слова, которые мы произносим. Это волна, которая формирует наш эмоциональный фон. 

У нас телевидение выработало невероятно искусственную, жесткую, часто агрессивную интонацию. Это действует не просто раздражающе – это опасно, даже губительно. Я поставил телевизор за занавеску и не включаю его. Горько, но это так уже много лет.

Интеллигентный человек обладает большим диапазоном интонаций. Интонирование у интеллигентных людей гораздо шире, чем у людей грубых.

Интеллигенция должна смягчать и мирить крайности. Она и есть та система кровеносных сосудов, которая объединяет общество в целое и обеспечивает его нормальную жизнеспособность. В этом, вероятно, ее основная миссия.

Знаете, у нас слово «интеллигент» было оплевано в 1990-е годы. Я до сих пор не могу понять, откуда это возникло.

Сейчас формируется новый класс интеллектуалов, который, как ни странно, связан с интернетом, – очень серьезные системы самообразования. И молодежь, которая не получает в школе того, что мы получали, может почерпнуть все там.

В небольшом городке, подобном тому, где я рос, как и на селе, нет ни театра, ни филармонии, ни картинной галереи. Когда-то кино было единственным доступным искусством, окном в большой мир. Теперь везде есть интернет, но он тайга – с ее бездорожьем и опасностями. Всем – а особенно молодежи – нужны проводники и карты. Осознаем ли мы сложность и ответственность этой задачи? Готовы ли к ее решению?

В мире довольно мало людей, которые получили специальное киноведческое образование и стали хорошими критиками. Как правило, это не дипломом обеспечивается. 

Я думаю, что самообразование действительно важнее, чем корочка вуза.

У нас есть очень хорошие ребята, хорошее кино, только оно не попадает на экраны.

Как только меняется ситуация в стране, у нас вдруг появляется великое кино. Странным образом это почти не получилось в перестройку, что тоже такой знак магнитной бури – в это время общество само не могло понять, где оно находится, и кино это отразило.

Первое, что требовал Михаил Ильич Ромм, – порядочность, а все остальное – потом. Если человек непорядочный, он не может быть режиссером. Это установка. 

Тот, кто не теряет надежды, как ни странно, делает хорошее кино. 

Кино наиболее адекватно нашей форме мышления – одновременно и визуальное, и музыкальное, и литературное. 

Есть понятие долженствования, как бы интеллигентское, а есть послушание. Послушание иногда бывает совершенно спасительным, потому что происходит резонанс между тем, что в тебе дремлет, и тем, что тебе жизнь вдруг предлагает как альтернативу твоему повседневному существованию. 

У нас есть какая-то интуитивная способность резонанса. Если мы ее не задавливаем в себе, то она очень помогает.

Надо, чтобы сердце с мозгом не вступали в конфликт. 

Кино на самом деле океан надежды.

Фото: режиссер фильма «Наум.Предчувствия» Андрей Натоцинский. Фильм в прокате с сегодняшнего дня, 26 февраля.