Не клюква: проекты, которые сохраняют культурную идентичность в Москве и Петербурге

Команда профессиональных реставраторов и волонтеров, которая с 2012 года находит и восстанавливает вывески, люки, решетки, мозаики и другие артефакты старой Москвы.

Лидер проекта — Наталья Тарнавская, предприниматель. Все началось случайно: в 2012 году на Патриарших краевед заметил под штукатуркой странные буквы, и команда за два дня отреставрировала вывеску «Аптека». Она оказалась двухслойной: сверху «Аптека», снизу «Центральное бюро студенческих кооперативов» с ошибкой в слове «студенТческих» — загадка, которую не разгадали до сих пор. Следующей стала «Булочная и кондитерская» на Покровке: ее сняли коммунальщики ночью, а под ней обнаружилась старая вывеска — и случайный зритель на лекции пожертвовал 100 тысяч рублей на реставрацию.

Благодаря усилиям группы к жизни вернулись вывеска «Зубной врач. Кв. №6» на Малой Бронной, дореволюционная «Общество распространения между образованными женщинами практических знаний» на Никитском бульваре (за которой раскрылась целая история о женском прикладном образовании), рекламный фасад чайной на Хитровке — комплекс из четырех вывесок с подписью художника, возможно, единственная сохранившаяся трактирная вывеска в Москве.

Бывает, что собственники против: на Сретенке старшая по дому ненавидит все советское, на Трубной владелец сбил буквы болгаркой со словами: «Мне здесь бизнес строить». Но с каждым годом все больше тех, кто воспринимает историческое наследие как комфортную среду. «Хочется гулять по подлинному городу, а не по новоделам», — говорят в «Вспомнить все». И через старые вывески и другие мелочи команда пытается сделать Москву любимее и понятнее для тех, кто в ней живет. 

Проект, возрождающий дореволюционную традицию русского чаепития. Основатель — чемпион России по чайной миксологии Андрей Колбасинов, уроженец Тулы, который долгое время занимался кофе, был пионером спешиалти и главным судьей-бариста на чемпионатах России.

В 2019 году он приехал в Москву и сделал «Нитку» — первый в России проект, представляющий спешиалти чай, и первый российский член европейской ассоциации спешиалти. Название отсылает к караванам верблюдов, которые везли чай по Шелковому пути: по легенде, у ночных костров чай чуть-чуть прокапчивался, и в Европе ценили этот вкус. «Нитка» коптит чай на саксауле, который рос там же, где шли караваны. Их «Русский караван» получил серебро в Париже на конкурсе Teas of the World.

«Нитка» восстанавливает вкусы, которые пили при царской России: высокогорный грузинский чай, российский, китайский, авторские купажи с натуральными ингредиентами. Чайная расположена в старинном особняке в стиле ампир, где интерьеры сохранены полностью.

Можно прийти на дегустацию или оформить подписку — и каждый месяц получать коробку с редкими сортами и письмом от основателя. Проект продает не чай, а истории, которые можно обсудить за чайным столом. В историческом деле это называется реставрацией будущего: вопрос о том, как выглядела бы русская чайная сегодня, если бы не было революции, находит ответ в «Нитке».

Ул. Большая Никитская, д. 60, стр. 1

Пространство в старинном особняке XIX века на Большой Никитской, где традиционная культура встречается с новыми формами. Проект создали актриса Софья Эрнст и продюсер Юлия Журавлева — их порталом в традицию стал предметный мир: бытовые, обрядовые и праздничные вещи, сохранившие отпечаток культуры. Все началось c ТВ-шоу «Играем свадьбу», где команда исследовала свадебные обряды разных регионов, интерпретируя их художественным взглядом. Затем была выставка «Русская свадьба» во Всероссийском музее декоративного искусства — ее посетили 5 500 человек за два месяца.

А после выставки родился «Исток»: место, где сохраняют русские традиции и адаптируют их к современному образу жизни. В «Истоке» проходят концерты и квартирники, мастер-классы по игре на старинных инструментах, фольклорным танцам и многое другое. Создательницы стремятся показать, что истоки — это не прошлое, а настоящий, живой опыт, к которому можно прикоснуться, а не просто созерцать на пыльных витринах. Как говорили в старину: достаточно маленького намека — нескольких строчек, звуков или образов — и этот опыт начинает вспоминаться и узнаваться. В 2025 году появился музыкальный лейбл «Исток» — платформа, где народная музыка возвращается в актуальной интерпретации.

А еще «Исток» стал площадкой для модных образовательных проектов: совместно с Rebel School здесь запустили курс о том, как работать с культурным кодом в модном бизнесе, где представители индустрии делятся опытом в области стилизации, продюсирования и переосмысления русского культурного кода.

Ул. Льва Толстого, д. 10, стр. 2

Единственное сохранившееся здание Хамовной слободы, архитектурный памятник XVII века с белокаменными сводами, толстыми стенами и глубокими окнами. После революции здесь были коммунальные квартиры, потом офисы, а сегодня — культурный центр, возрождающий формат светских салонов XIX века.

Проект создала Майя Сантимирова — основательница студии рисования Draw&Go, коллекционер, которая с детства увлекалась предметным миром. Во время пандемии она занялась реставрацией дачного дома, превратив его в русскую усадьбу, тогда же пришло увлечение столовым этикетом и коллекционирование дореволюционного фарфора и серебра.

Знаниями захотелось делиться — так появились «Палаты». Команда провела работы по сохранению объекта культурного наследия: полы и лестницу очистили до первоначального вида, установили старинные двери XIX века, найденные в разных уголках России. Архитекторы Варя Шалито и Лера Нестеренко добавили цвета белоснежным стенам, придали галерее и верхнему лаунджу глубокий зеленый оттенок, винтажную мебель искали на маркетах и реставрировали. Складная мебель позволяет трансформировать залы под выставки. Экраны для батарей в виде свисающих скатертей — отсылка к ткацкому двору (в старину «хам» означал лен, а ткачей называли хамовниками).

Сегодня в «Палатах» проходят лекции об искусстве, этикете, балете и литературе, детские программы и закрытый клуб для ценителей культуры. В пространстве хранится коллекция дореволюционной фарфоровой посуды, которой гости пользуются во время мероприятий. Это не салон, не клуб и не дом культуры, а новый вид институции — пространство исследований культуры повседневности.

Богородская резная игрушка — один из старейших русских промыслов, известный со времен Пушкина. Производство зародилось в 1913 году с артели «Богородский резчик», а в 1960 году артель переформировали в фабрику.

Сегодня это современное предприятие, где делают резную светлую игрушку, скульптуры, токарную расписную движущуюся игрушку. Ключевой образ — медведь: он и шахматы играет, и «музицирует», и с мужиком колодец роет. Фабрика выстраивает вокруг промысла целую экосистему: музей, гостиницу, ресторан, квест-карту по территории, выездные мастер-классы для школьников.

Путешествие в сказку начинается уже на входе: скверик и аллея с резными лавочками, скульптурами по мотивам русских народных сказок, избушкой на курьих ножках и Бабой Ягой в ступе.

Промысел перестает быть только производством сувениров и становится точкой притяжения для семейного и образовательного туризма. Классическая игрушка «Кузнецы» по-прежнему в центре, но теперь она повод для путешествия, а не только для покупки. 

Если хочется увезти частичку Москвы — косметика с русским кодом. Бренд Russian Beauty Guru основала Наталья Ракоч, создательница легендарной туши Cabaret от Vivienne Sabo, врач по образованию и маркетолог по призванию с более чем 25-летним опытом в бьюти-индустрии.

Пять лет назад идея российской люкс-косметики звучала удивительно и отталкивающе — никто не производил продукты внутри страны и не писал на упаковках «Сделано в России». RBG сделал на этом акцент, и это сработало. Философия бренда: переосмыслить красоту русской женщины без маскировки под западные бренды.

Названия продуктов — на кириллице, дизайн — отсылки к русскому конструктивизму: тюбик туши «Черная Москва» напоминает силуэт конструктивистского здания, палетка теней — томик Цветаевой. Все продукты производятся на подмосковных фабриках, составы безопасны и не тестируются на животных.

Новаторство RBG еще и в том, что под началом бренда объединились топовые визажисты страны из мира глянца, модных показов и селебрити: Владимир Калинчев, Алена Моисеева, Глаша Гурьянова, Сафи Коваленко, Денис Карташев, Тима Лео, Ирина Ливенталь, Лена Ясенкова и другие. Каждый создал профессиональный продукт, который легко использовать как профессионалам, так и обычным бьютиголикам.

Коллекция «Черная Москва» — яркая, дерзкая, нарочито русская: термотушь «Москва слезам не верит» (смывается чулочками), оттеночный бальзам для губ (в тюбике — черный, на губах — теплый тинт цвета черного меда), палетка для контуринга «Ай да Пушкин», синие тени «Владивосток», тональный крем «Молодость».

Бренд вдохновляется Россией — достопримечательностями регионов, архитектурой столицы, богатством природы. Без кокошников, кос и прочей «лубочности».

Истринская сыроварня Олега Сироты открылась в деревне Дубровское 7 августа 2015 года — в годовщину принятия Россией ответных мер на западные санкции. Успешного IT-специалиста из Москвы переезд в деревню и открытие сыроварни подтолкнули именно они: захотелось импортозамещения в сегменте твердых сыров.

Сегодня Олег Сирота — один из самых известных сыроваров в стране. Сыроварня выпускает твердые и полутвердые сорта со сроком созревания 3–6 месяцев, без растительных добавок и по приемлемой цене. В основе рецептуры — немецкие традиции, адаптированные под российского потребителя. За 9 лет сварено 4,3 млн кг сыра, создано 600 рабочих мест, построен коровник на 130 голов. На чемпионате мира по футболу 2018 года сыры и йогурты Истринской сыроварни входили в рацион сборной Франции — будущих чемпионов.

Продукция завоевала награды в России и Европе: бронза на конкурсе Kasiade в Австрии, бронза на World cheese awards в Бергамо, золото и серебро во Франции. На ферме проводят экскурсии: гости видят весь цикл производства через стеклянные стены цеха, а затем обедают в кафе. Уютную открытую террасу обрамляют деревянные колонны, главный компонент дизайна в кафе — поставленные друг на друга алюминиевые ведра для молока.

Летом на ферму приходят до полутора тысяч человек в день. При сыроварне работают магазин и кафе. В планах — строительство новой фермы и открытие в деревне профтехучилища по немецкому образцу: один день учебы, второй — практики.

В подмосковной Коломне сразу два гастрономических бренда, ради которых в город приезжают тысячи туристов. И возникли они не на пустом месте. Коломенские калачи известны с XV века, а рецепт местной пастилы появился в конце XVIII века.

В советские годы рецептура была утеряна — фабрики закрыты, вкус исчез. Но местные предприниматели восстановили его по обрывочным архивным данным. В 2009 году при поддержке фонда Потанина открылся Музей исчезнувшего вкуса «Коломенская пастила»: нашли чертежи и планы конфетно-пастильного заведения купца Чуприкова, а также архивные документы о технологиях XIX века. Сейчас у музея больше 30 сортов пастилы — точная реконструкция рецептов из Ленинской библиотеки. В музее — театрализованная экскурсия с купеческим чаепитием и непременной дегустацией. В 2013 году у Пятницкой башни Коломенского кремля открылся музей «Калачная», возродивший старинный городской промысел.

Его главный объект показа — полный цикл выпекания калачей. Исторический состав калача — только мука, соль и вода, никаких масла, яиц и сахара. Необыкновенный вкус достигается за счет секретов приготовления мучной смеси и соблюдения исторической рецептуры. Экскурсию ведет калачник, его прототип — коломенский посадский Миляев. Здесь расскажут, для чего нужны скважины в тесте, как продавали калачи в Париже и откуда пошло выражение «дойти до ручки».

Сейчас коломенская пастила известна по всей стране, а за калачами по выходным выстраиваются очереди. Наш совет: берите калач с тушеным гусем — настоящий дореволюционный фастфуд.

20 лет ручной работы. Все началось в 2003 году с творческих экспериментов в суздальской мастерской: несколько печей для обжига, гончарные круги, изучение архивных документов и консультации с историками.

Основатель бренда Вадим Дымов увлекся идеей возродить русскую керамику — в нулевые рынок был заполнен импортом, а своих мастерских почти не было. Сегодня мануфактура выпускает до 12 тысяч изделий в месяц, а после открытия новой фабрики в 2024 году сможет производить до 40 тысяч.

Расписные серии «Черника», «Домики» и «Кот и К», изразцы и вазы ручной работы вошли в список народных художественных промыслов. При этом «Дымов» постоянно ищет новые прочтения и приглашает современных художников. Из керамической мастерской вырос полноценный гастро-ремесленный кластер. В Суздале у Дымовых работают: два ресторана, Дом русского чаепития, сыроварня «Сыродельня» с 10+ видами сыра, агрокомплекс, гостевые дома, магазин съедобных сувениров и бренд «Сельская жизнь», в которой можно приобрести множество товаров — от текстиля и украшений до варенья и косметики от локальных производителей.

При мануфактуре в Суздале — кофейня с десертами по рецептам императорской России. В Москве — магазин и школа керамики на ВДНХ. Посуда «Дымова» используется в сотнях ресторанов по всей стране, включая Krasota, «Гвидон» и Boston.

Ул. Захарьевская, д. 41; ул. Потемкинская, д. 3

Пример того, как сохранять культурную идентичность через реставрацию. Бывший доходный дом Карла Шрейбера 1906–1907 годов в стиле необарокко напротив Таврического сада, с башней-эркером и скульптурой трех граций на углу — дочерей Зевса — олицетворение юности, красоты и привлекательности.

Здание построил архитектор Вильгельм Ван-дер-Гюхт для прусского подданного Шрейбера. До революции здесь жили депутаты Первой Государственной Думы, сенаторы, высшие офицерские чины Кавалергардского полка, тайный советник Анатолий Чайковский (старший брат композитора), барон Владимир Штейнгель, консул Норвегии, граф Георгий Менгден и фрейлина последней императрицы графиня Мария Келлер.

После революции квартиры стали коммунальными, декор частично утратили. В середине 1990-х коммунальные квартиры расселили, но работы шли с нарушениями, и в 2013 году стройка встала — объект пустовал почти десять лет. В 2021 году компания «Еврострой» выкупила помещения и начала реставрацию под надзором Комитета по охране памятников. Завершить планируют в первой половине 2026 года.

При реставрации сохранили маскароны и лепнину в парадных, исторические лестницы с ажурной ковкой, изразцовые печи и камины, а также исторические планировки — включая два входа в каждую квартиру (парадный и черный).

В доме всего 22 резиденции. При этом добавили современные системы: бесшумные лифты, вентиляцию, арт-объекты в виде граммофонов — прошлое и технологичность в одном доме.

Пер. Пирогова, д. 18

Историческое здание 1886 года, построенное по проекту архитектора Ивана Аристархова для общества немецких ремесленников. Особняк давал переселенцам из Германии питание, жилье, библиотеку, учебные занятия по русскому языку и истории, счетные курсы.

Здесь были шахматный клуб, касса взаимопомощи, лекционный и бальный залы, а также множество мастерских. Ежемесячный взнос члена общества составлял 50 копеек серебром — по сути, это была биржа труда для немцев в Петербурге.

Позже особняк использовали под шахматные клубы, монтажное предприятие, ремонт спецтранспорта, научно-техническую библиотеку. Но внешним видом и устройством здания никто не занимался — «Пальма» зачахла без творчества и свежих идей. В 2014 году новые владельцы пришли в особняк и вернули ему былой вид: восстановили фасады, сделали ремонт, сохранив подлинные интерьеры XIX века — историческую люстру, лепнину на стенах, таинственную атмосферу главного бального зала. «Пальма» вновь распахнула двери перед творческими резидентами.

Сегодня это креативный кластер: резиденции художников, дизайнеров, архитекторов, текстильных мастеров, шеф-поваров. В театральном зале проходят концерты и спектакли, на крыше расположился винный бар «Небо и вино» с видом на Исаакиевский собор.

Уникальный адаптивный интерьер бального зала позволяет проводить выставки, ярмарки, кинопоказы, фестивали и грандиозные торжества. Культура современности синтезируется с духом позапрошлого века.

Семейная мануфактура «POLBA» из поселка Вырица возвращает в обиход полбу — древнюю злаковую культуру, которую в России почти забыли.

Создатель мануфактуры Игорь Артемьев родом из Риги, жил в Барселоне, а потом переехал в Петербург. Первый хлеб он испек больше десяти лет назад, когда в руки попал православный журнал со статьей о закваске. Увлекся, а когда семья переехала в Россию, понял, что в магазинах нет нормального хлеба — одни «хлебопродукты». Так хобби стало регулярным занятием, и в 2017 году Игорь начал печь профессионально.

Хлеб здесь пекут по ремесленным технологиям: длительная ферментация теста более 30 часов, натуральная закваска, ручной труд и полный цикл. Органическое зерно (пшеница, рожь, овес, полба) закупают в Пензенской области у хозяйства, которое выращивает без химии, и мелят на собственной мельнице.

Никаких улучшителей, красителей, консервантов — только мука и вода. Выпекают в настоящей дровяной печи: шесть часов протапливают, вычищают и только потом закладывают хлеб. Такой хлеб не пытается понравиться всем — он с характером, плотный, не идеально ровный, с хрустящей корочкой и сложным ароматом.

Его хочется ломать руками, а не резать ножом. При этом формат дистрибуции современный: онлайн-заказы, доставка по Петербургу, присутствие в фермерских лавках и поставки для ресторанов.

Контрактная пивоварня On The Bones и Токсовская сидрерия работают с традицией, которая в России только формируется, — крафтовым сидроделием.

Все началось в 2012 году на даче в Токсово: друзья детства боролись с излишками яблок и решили превратить их в сидр. Делали на бытовом оборудовании, для себя и товарищей, а остатки предлагали дружеским барам. Так хобби постепенно превратилось в бизнес. Сегодня сидр варят на собственном заводе в Пушкине, а пиво* — на контрактных производствах по собственным рецептам.

Название On The Bones переводится как «на костях» — отсылка к неофициальному прозвищу Петербурга, городу основанному «на костях». Команда закупает яблоки у местных жителей, проводит экскурсии на производстве и открыто рассказывает о технологии. Сидр делают только натуральный, исключительно из сока прямого отжима, из местных яблок. Варят сухие сидры, а также экспериментируют с сочетаниями фруктов, ягод и специй. Пиво варят в небольших объемах, не делая его экстремально горьким или крепким.

Здесь важен не столько исторический промысел, сколько сам принцип: локальное сырье, ручной труд, прозрачность процесса. Это ремесленничество нового типа — без оглядки к вековым корням, но с тем же уважением к продукту и месту.

Питерские режиссеры Илья Желтяков и Настя Полухина оказались в вепсской деревне на юго-востоке Ленобласти в 2013 году на съемках и сразу влюбились в эти потаенные места.

Вепсы — малочисленный народ финно-угорской группы, их осталось около 6000 человек. В 2020 году, в разгар пандемии, Илья и Настя купили и восстановили первую избу, старинную 1900 года с русской печкой-лежанкой.

Сами реставрировали мебель, находили предметы интерьера в заброшенных деревнях через этнографические экспедиции. Сегодня изб уже несколько, в соседних деревнях на территории Межозерья — между Ладожским, Онежским и Белым озерами. Помимо этого, ребята организовали клуб авторских путешествий «Лес и ветер»: камерные поездки, на которых может присутствовать не более восьми человек, в глухие уголки Карелии и Кольского полуострова.

Гостей встречают у Московского вокзала в Петербурге и везут в деревню, где нет цивилизации. Там забывают о городе и погружаются в вепсский быт. 87% участников таких поездок — москвичи.

А еще клуб выполняет важную социальную миссию — дает работу местным жителям (от 20 до 30 человек), помогая им оставаться в родных деревнях и сохранять вепсские традиции.

Литейный пр-т, д. 62

Старинный особняк на Литейном проспекте за два века сменил несколько титулованных владельцев: от светлейшего князя Лопухина до мецената Эммануила Нарышкина, при котором архитектор Гаральд Боссе перестроил здание — появились Бальный зал, ломберная, театральный зал и галерея на венецианских чугунных колоннах.

Позже особняк выкупило Духовное ведомство как квартиру для обер-прокурора Святейшего синода — здесь 27 лет жил Константин Победоносцев, пережив покушение эсеров, когда пули попали в потолок. В советское время тут были Клуб железнодорожников имени Сталина и филиал Центрального музея железнодорожного транспорта. В 2000-м музей переехал, и особняк простоял пустым 20 лет — его чуть не снесли. В 2020 году у здания началась новая жизнь.

Супруги Ольга Звагольская и Дмитрий Гачко (семейный IT-бизнес и гостиничная сеть Faces) купили комплекс. Ольга решила не ждать окончания реставрации и запустила летний поп-ап во дворе с инсталляциями, кафе с устрицами, шезлонгами и кострами.

Потом петербуржцы начали проситься внутрь — и открылись залы. Так родилось «Третье место»: проект о паузе между домом и работой, пространство, где можно почувствовать себя частью культурного процесса. Сегодня здесь проходят камерные концерты, выставки молодых художников, лекции об архитектуре и литературе, кинопоказы и театральные читки.

Главное событие — ежегодная ярмарка современного искусства Third Place Art Fair, где искусство продается от 1000 рублей, владелица считает, что искусство должно быть доступно каждому — никто не должен уйти с пустыми руками.

При этом «Третье место» работает круглый год: днем — кофе и ноутбуки, вечером — свет софитов и разговоры до полуночи. Летом — вечеринки во дворе и поп-ап-маркеты, где можно посидеть в шезлонге у костра, зимой — каток.

Императорский фарфоровый завод в Петербурге работает с 1744 года и ни разу не останавливал производство. «Невская порцелиновая мануфактура» стала третьим в Европе предприятием по производству фарфора.

Организацию поручили барону Черкасову, а за рецептуру отвечал горный инженер Дмитрий Виноградов — именно ему принадлежит заслуга изобретения русского фарфора, который пришел на смену тайно вывезенному из Швеции алхимику Гунгеру, кто оказался шарлатаном. Первые образцы должного качества получили в 1747 году, а в 1756-м заработал большой горн для обжига.

С тех пор завод сменил несколько имен: Императорский (с 1765), Государственный (после революции), Ленинградский, Ломоносовский — а в 2005 году вернул историческое название. После революции выпускал агитационный фарфор с супрематическими мотивами, в блокаду 1943 года снова заработала художественная лаборатория, а в 1944-м появился знаменитый узор «Кобальтовая сетка» — визитная карточка советского фарфора.

Сегодня на заводе семь цехов, 4000 наименований — от чайных пар до президентских сервизов. Магазин и музей, основанный в 1844 году, что делает его старше Третьяковской галереи и Русского музея, работают при заводе.

В коллекции музея — более 30 тысяч экспонатов: от посуды царских времен до изделий советского интерьера и образцов китайского фарфора.

*Чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему здоровью