Заоблачная философия: почему человек стремится жить на высоте

В древние времена люди мало задумывались, где и как им хочется поселиться. Одной из главных целей было выживание. Формирование общественного строя в ходе эволюции вносило свои коррективы в быт народов. Древние греки возводили стены своих полисов вокруг акрополей — возвышенной части города, которая считалась цитаделью. А Рим и вовсе был основан на целых семи холмах в VIII веке до нашей эры. Уже тогда люди понимали, что с высоты можно лучше видеть окрестные территории. Это помогало защищаться, например, от природных катаклизмов, а еще предвидеть набеги врагов или иноземных захватчиков.

В античное время на другой стороне Средиземного моря египтяне тоже устремили свои строения к солнцу — к богу Ра. Монументальные пирамиды до сих пор остаются для многих загадкой, а еще, без сомнений, символом нерушимой власти фараонов. С большой вероятностью уже тогда высокие и величественные здания, поднимавшиеся над городским полотном, ассоциировались у людей с господством и могуществом. Дворцы правителей становились все выше и масштабнее — кстати, как и храмы. Вера в древних богов побуждала народ строить все усерднее, отдавая дань уважения своим небесным покровителям. Может, они желали соприкоснуться с бессмертными существами.

Но если античные люди только хотели дотянуться до небес, то у жителей Вавилона это почти получилось. Согласно Ветхому Завету, после Всемирного потопа люди, поселившиеся на земле Сеннаар, собрались возвести башню такой высоты, чтобы сравняться с богами. И снова здесь проскальзывает идея, что попытка вознестись (буквально и метафорически) связывается с чем-то сакральным. Как мы сейчас знаем, им это не удалось.

Герои библейского сюжета были наказаны за свою дерзость, а вот народам Древних Греции, Египта, Турции и реального Вавилона повезло больше. Их стараниями были созданы чудеса света. Мавзолей в Галикарнасе оказался, возможно, не таким высоким, как те же пирамиды Хеопса (138 метров), но для того времени тоже считался величественным — около 46 метров. Колосс Родосский (32–36 метров) и Висячие сады Семирамиды (22–25 метров) немного ему уступали, хотя тоже считались монументальными. Но, бесспорно, они немного меркли по сравнению с Александрийским маяком, который возвышался более чем на 107 метров.

Современные чудеса света — это, без сомнений, высотки. Стеклянные и каменные великаны стали частью ландшафтов практически во всех мировых мегаполисах — от Нью-Йорка и Куала-Лумпура до Дубая и Токио. В российской столице в фокусе внимания не только деловой центр «Москва-Сити», но и жилые небоскребы в этой локации Capital Towers, расположенные на Краснопресненской набережной. Каждая башня высотой 295 метров — почти в два раза выше легендарного Александрийского маяка, величественного памятника Древнего мира.

С наступлением нашей эры желание правителей обосновываться в высоких замках и дворцах никуда не исчезло, а, напротив, только укрепилось. Архитектура таких сооружений стала богаче, хотя по своей сути цитадели остались прежними. Они символизировали безопасность, контроль, статус повелителя и социальную дистанцию, которую держали короли и цари с народом. Так, власть не только демонстрировалась, но еще и обозначалась в пространстве. Иерархия становилась видимой, а само высокое здание — ориентиром в поселении.

Психолог Руслан Морозов уверен, что сегодня в такой социальной пирамиде нет необходимости, а вот в соблюдении персональных рамок — да:

«Думаю, что высота на самом деле может менять субъективное ощущение личных границ. Находясь выше, человек как будто становится дальше от повседневных сложностей, шума, суеты и взаимодействий, которые могут вызывать напряжение и стресс. В этом смысле высота может создавать ощущение защищенности и некоторой дистанции от внешнего мира. Однако важно понимать, что это временное чувство, так как, возвращаясь к повседневности, мы вновь будем соприкасаться с привычными обстоятельствами и взаимодействовать с другими людьми. При этом такое личное пространство может давать возможность восстановиться, заземлиться, что помогает человеку иначе смотреть на волнующие его моменты».

Урбанизация позволила обществу строить активнее, быстрее и выше. Если раньше на возведение дворца уходили десятилетия, то с конца XVIII века здание можно было построить за считаные годы, а то и месяцы. Общественные уклады тоже изменились, и, к примеру, в XX веке президенты и другие политические лидеры становились ближе к народу. Буквально. Новые масштабы городов потребовали и совершенно иных строений — начали появляться небоскребы и многоэтажные дома. Вместе с этим трансформировалась и социальная роль архитектуры: она все чаще была призвана не только демонстрировать власть и статус, но и отвечать на повседневные потребности большего числа людей.

С этого времени начало меняться и отношение к самой высоте. Небоскребы вписались в городской ландшафт, и многие жители мегаполисов стали воспринимать их как уже привычный элемент повседневной жизни. Но высотки по-прежнему символизировали успех. Вспомним хотя бы примеры из поп-культуры. В американском кино расположение офиса прямо пропорционально статусу. Чем выше кабинет топ-менеджера, тем весомее его позиция в компании.

Современный человек продолжает стремиться вверх. А последние этажи по-прежнему ассоциируются с престижем, панорамными видами и возможностью взглянуть на привычный город с другого ракурса. Но сама по себе высота не гарантирует ни комфорта, ни уединения: многое зависит от того, что окружает дом и насколько органично он встроен в городскую среду.

Жить на высоте и при этом не быть оторванным от природы — тренд мегаполисов. Если в Сингапуре или Токио небоскребы утопают в вертикальных садах, то в российской столице этот подход реализован у воды, а также в районах, где деловая архитектура соседствует с рощами, со скверами и с зонами для променада. Так, например, башни Capital Towers на Краснопресненской набережной находятся в пешей доступности от парка «Красная Пресня», а из окон открываются виды на Москву-реку, Дом Правительства и лесной массив в районе Воробьевых гор.

«Панорамный вид на город может быть символом красивой жизни, однако каждый из нас проецирует на этот образ что-то свое. Для одного он становится символом свободы, так как сквозь него открываются новые горизонты и появляется ощущение, что перед человеком есть множество возможностей и минимум препятствий. Для другого — характеризуется статусом и ощущением собственной значимости, ведь высота символически воспринимается как положение над другими. А кто-то может получить ощущение контроля, словно охватывая большое пространство и наблюдая за происходящим сверху. Думаю, что один и тот же вид означает что-то разное, во многом это будет связано с личностью человека, его опытом, ценностями и, возможно, желаниями», — объясняет психолог Руслан Морозов.

У стремления подниматься выше есть психологические основы. По словам эксперта, такое влечение можно рассмотреть как желание развиваться и улучшать качество жизни. Оно формируется на пересечении естественных потребностей человека и влияния культуры. Например, согласно пирамиде потребностей Абрахама Маслоу, по мере удовлетворения базовых нужд у нас появляется больше возможностей сосредоточиться на необходимости признания, уважения и самореализации.

Со временем изменилось и само представление о жизни в высотных зданиях. Сегодня важна не только панорама, но и то, как устроено пространство внутри дома: насколько много в нем света, как организованы комнаты, можно ли адаптировать интерьер под персональный образ жизни.

Исследования в области нейроархитектуры подтверждают, что эстетически сбалансированная архитектура и естественный свет напрямую снижают уровень фонового стресса. Визуальная гармония и продуманная организация помещений помогают воспринимать дом как место восстановления, а не просто точку на карте.

Поэтому современные застройщики все чаще стремятся учитывать не только внешний облик здания, но и индивидуальные сценарии жизни. Этот подход проявляется в планировочных решениях, в которых учитываются детали организации жилого пространства — от расположения комнат до размещения ванных с панорамным остеклением.

Важно, чтобы архитектура вписывалась в городской контекст, а где-то даже делала его выразительнее. И дело не только в технологичных фасадах или панорамном остеклении: хороший проект дает ощущение воздуха и света, выстраивает мягкий диалог с историческим окружением, не подавляя его, а подчеркивая статус места.

Вся история человеческого стремления вверх — от первых поселений на возвышенностях до современных небоскребов — на самом деле не столько о высоте, сколько о поиске лучшего места в мире для себя. Менялись века, но желание человека сделать свое жилище отражением собственного внутреннего мира никуда не исчезло, а, напротив, только усилилось. Эту мысль поддерживает и Руслан Морозов:

«Важно, что человек хочет почувствовать. Иногда наше внешнее пространство может становиться способом выразить наши внутренние желания и потребности, в том числе те, которые мы не осознаем. Например, потребность в контроле над своей жизнью или свободе».

Сами по себе высокие этажи — это лишь форма. Куда важнее интерьер, солнечный свет, архитектура, приватность и возможность по-новому взаимодействовать с городом. Высота больше не способ возвысить себя над мегаполисом, а еще один способ обустроить гармоничный дом для себя и близких.