Роботы и люди: как выглядит неделя из жизни топ-менеджера корпорации?

Будильник звонит в 06:30. В остальные шесть дней недели через полчаса я уже должен быть на пробежке, но понедельник отдан восстановлению — и мне нравится этот сбой ритма: раз в неделю можно никуда не бежать в прямом смысле слова. Освободившийся час уходит на работу, так что в неделю я вхожу сразу на полной скорости.

Первая задача в календаре — большая онлайн-встреча по стройке с проектировщиками, инженерами и генподрядчиком. Разбираем инженерию, спецификации оборудования, уникальные мультимедийные решения — многое рождается прямо в диалоге. Но думаем мы не только про стройку, а про то, как все это будет выглядеть, когда откроется для гостей: как будет работать контент, что человек почувствует, когда войдет. Поэтому и мыслить приходится целостно — о том, как архитектура, инженерия и мультимедиа будут работать вместе. То, что утверждается на такой встрече, становится частью здания. Пересобрать его потом невозможно. 

Дальше — обход. Раз в неделю наша команда надевает каски и отправляется на сам объект. Пыльно, жарко, очень шумно. Но приезжать на строительную площадку важно. У нас есть модели, чертежи, планы, созвоны на 50 человек — и этого мало. Вживую все ощущается иначе. Лучшее, что может случиться, — когда мы прямо на обходе замечаем проблему и тут же, стоя в пыли, придумываем, что с ней делать. 

Чтобы было понятно про объем работы — в моей зоне ответственности Визитор-центр, Гранд-лестница, Гранд-люстра, Медиацентр и Театр. Да, как ни странно, мы строим театр на 1100 мест на восьмом этаже нашего нового офиса — это уникальный проект. Формально моя роль — функциональный заказчик. Она предполагает работу в связке с сильными командами: архитекторами, проектировщиками, инженерами, генподрядчиком, художниками. У каждого свой круг задач, а наша зона ответственности — содержание объекта: концепции пространств, технологические и мультимедийные решения, контент, сценарии для гостей. Дальше мы сами отвечаем за то, как это будет функционировать в комплексе.

Зданий я до этого не строил никогда. Зато строил другое — большие события на больших площадках, включая Мариинский театр. Оказалось, это неплохая школа. 

И ведь при этом все нужно делать быстро. Вот это, пожалуй, главное давление на стройке — не сложность, а сроки. Поиск инженерного решения и его согласование съедают недели, но строительные задания нужно отдавать вовремя — иначе встанет цепочка. А параллельно с этим я должен проводить еще около 15 встреч по другим проектам. Совершенно другой контекст, другие люди, другие задачи, и они не ждут, пока я разберусь с условной вентиляцией.

К чему я веду? Стройка — процесс тяжелый и инерционный, но управлять им можно по-разному. Объем информации здесь такой, что человек физически не удерживает картину: спецификации, просчеты, десятки встреч в неделю, переписка с подрядчиками, сотни решений. Классический способ — накапливать вопросы и разбирать их на следующей встрече, теряя неделю на каждой развилке.

Поэтому один из основных моих треков сейчас — развивать внутренних AI-агентов, которые помогают контролировать все процессы. Они мониторят статус, поднимают нужный документ или норматив прямо во время обсуждений, показывают, какие решения друг другу противоречат. Смысл не в автоматизации ради автоматизации, а в скорости: управленческое решение принимается в моменте. Именно это позволяет нам ускоряться и делать гораздо больше здесь и сейчас.

Парк. Семь утра. Время для первой тренировки недели. Бегаю я девять лет. Циклические нагрузки — будь то бег, плавание или велосипед — вообще лучшее, что придумано против ежедневного стресса. Для меня это не хобби, а рабочий инструмент, по сути, аналог медитации.

К десяти я приезжаю в офис — там встреча с командой, которая делает «цифровых людей», то есть виртуальные аватары на базе искусственного интеллекта. Мы занимаемся этим уже пять лет — начали задолго до того, как про ИИ заговорили в каждом лифте. Сейчас у нас работает даже AI-офис обслуживания: фотореалистичный цифровой ассистент принимает клиента в паре с живым оператором. 

В команде разработки у нас больше 80 человек, и направления, которыми они занимаются, самые разные: цифровые люди, геймификация, культурные проекты, генеративный контент, съемка рекламы и кино. Мы создаем даже театральные постановки. Одна из последних — это «Мандрагора», премьера которой состоялась как раз на сцене Мариинского театра, с AI-сценографией.

Важно понимать, что код сегодня процентов на 95 пишут нейросети. В этих условиях особенно ценным становится умение быть оркестратором — понимать, как выстроить всю систему процессов, из чего ее собрать, как ею управлять. По сути, нужно развивать скиллы AI-архитектора. Это другая профессия, и осваивать ее приходится всем, включая меня.

В этом году я уже написал больше 300 тыс. строк кода — и продолжаю писать каждый день. Причем часто я вообще не набираю текст руками: просто наговариваю задачу голосом, а дальше в дело вступают агенты. Это дается легче, чем могло бы: программирую я со школы. 

Для меня вообще важно все сначала попробовать самому: разобрать технологию до болтика, понять, как она устроена, и создать на ее основе живой проект. А потом прийти и показать команде: вот, смотрите, как это работает. Мотивировать живым примером, а не красивым рилсом из интернета.

Вторую половину дня провожу в SberStudios — нашей студии виртуального производства кино, клипов и рекламы в 16-м павильоне «Мосфильма». Его площадь — 1600 кв. м. Внутри светодиодный экран длиной 50 м и высотой 9 м. Плюс LED-потолок на 350 «квадратов». Это самый большой подобный павильон в России, а еще он входит в топ-3 в мире. 

Актеры здесь работают внутри виртуальной сцены, которая отрисовывается синхронно с движением камеры: отражения и блики попадают в кадр по-настоящему, режиссер видит почти финальное изображение прямо на площадке, а не через два месяца постпродакшена. Рядом — volumetric-студия, единственная в России, и роборука Bolt X весом 400 кг, повторяющая любую траекторию камеры.

Если объяснять совсем просто, раньше, чтобы снять сцену на Алтае, надо было везти на Алтай всю группу. Теперь Алтай «привозят» в павильон. Аналоговые декорации постепенно превращаются в цифровые.

Съемки в павильоне идут постоянно — это часть и моей работы тоже. Но все-таки в большей степени я фокусируюсь на том, как мы развиваем и применяем технологии внутри производства. Его привычный порядок, кстати, перевернулся полностью. Раньше был короткий препродакшен и долгий пост, а теперь наоборот: сначала моделирование и сборка виртуальных сцен, потом съемка кадров, близких к финальным. Плюс мы сильно развиваем AI VFX и генеративные подходы — они уже заметно ускоряют создание контента, поэтому мы постоянно экспериментируем и собираем собственные уникальные пайплайны. 

Встречи с клиентами я тоже провожу прямо в студии, потому что про виртуальное производство бесполезно рассказывать на созвонах. Человек должен вживую увидеть сетап, который трансформируется на глазах, — и ему все сразу станет понятно за 30 секунд. 

Поэтому график получается плотный: продакшены, клиенты, партнеры. А кроме встреч, у нас была еще съемка подкаста — как раз про то, как меняются медиа и креатив в эпоху ИИ. Домой уезжаю ближе к восьми, и после этого еще две встречи.

В среду я работаю в офисе «СберМаркетинга». Там у нас общий синк всей командой на несколько часов: проходим по всем проектам подряд.

Пожалуй, стоит объяснить, как вообще устроен мой график Начнем с того, что кабинета или постоянного места у меня нет: я мигрирую между офисами в разных точках города. Плюс постоянные внешние встречи: подрядчики, партнеры. 

Каждый день закреплен за определенной командой и локацией. Понедельник и вторник — стройка и студия, среда — общий синк, дальше креатив. Так проще: люди знают, когда меня можно поймать живьем, а я не размазываю внимание на четыре направления в один день.

Мой календарь — слоты по 30–40 минут с девяти утра до девяти вечера. В месяц выходит около 300 встреч и больше 200 часов разговоров. Девять полных суток. В таком режиме легко потеряться в контексте задач. Поэтому я разработал себе ИИ-агента. Не купил и не заказал, а написал сам. Он упорядочивает всю информацию. Помнит, что мы решили в марте и почему передумали. Со своими вопросами команда зачастую обращается к нему, он становиться полноценным сотрудником, который знает все и ускоряет какие-то процессы.

Иногда ИИ-агент даже «ходит» вместо меня на встречи. Мне кажется, сегодня без искусственного интеллекта работать уже просто нельзя: нейросети забирают операционную часть и высвобождают время на вещи посерьезнее. 

Есть, кстати, у среды традиция, без которой день был бы совсем другим. Мы поздравляем тех, у кого недавно был день рождения. Мелочь, но по видеосвязи такого не сделаешь.  Человеческое общение никуда не денешь: мы живые люди, у нас эмоции, мы шутим, обсуждаем ерунду, спорим не по делу.

Четвертая пробежка недели. Никакого героизма — час тренировки. За девять лет занятий спортом тело привыкло, и утренний бег перестал быть испытанием. В ушах — материалы по маркетингу и развитию бизнеса. Не только книги — это было бы слишком банально. Гораздо интереснее подкасты: фаундеры, визионеры, новаторы, которые вспоминают живой опыт, а не пересказывают теорию. Проблема одна: подкаст идет полтора-два часа и слушать его целиком негде.

Поэтому у меня есть агент, который каждое утро подбирает материалы по маркетингу и бизнес-развитию и готовит из них две-три выжимки — суммарно минут на 40 ровно под пробежку. Тезисы, примеры, спорные места. Я честно считаю, что так эффективнее. Прочитать одну бизнес-книгу в месяц, где 80% воды и 20% дела, не лучшая трата времени. А 40 минут концентрированного материала каждый день дают заметно больше пользы. Дисциплина здесь важнее объема — ровно как в беге. Если что-то из услышанного реально цепляет, я потом возвращаюсь к теме уже с агентом: разбираем подробно, вытаскиваем конкретные приемы, смотрим, где знания применимы.

Четверг отдан культурным проектам. Мы разбираем концепции: музейные и театральные истории, спонсорские программы, технологии, которые под них разрабатываем. Фактически последний год на этих встречах я занимаюсь переустройством всего процесса создания креатива.

Причина простая. Придумывать креатив стало сложно. Удивлять надо каждый раз, а по старым правилам это почти невозможно: слишком долго и дорого. Поэтому я спорю с креативной командой — не про конкретные идеи, а про то, как мы вообще к ним подходим. Ну и про идеи тоже — я постоянно учавствую в разработке креативных концепций.

Первое, что изменилось, — подача. Раньше идею приносили в виде презентации: показывали слайды и что-то рассказывали. Проблема в том, что человек по ту сторону должен достроить концепцию у себя в голове: сопоставить картинки, закадровый голос. Сейчас мы устраиваем питчинги с помощью роликов от первого лица, созданных нейронкой. Так концепция считывается сразу и целиком.

Но это только вершина айсберга. Дальше интереснее — проверка. У каждого бренда есть гайдлайн и понятные задачи, у каждого проекта есть аудитория, и ее профили мы знаем. Мы прогоняем концепцию через синтетических агентов-пользователей: собираем аватары под реальные сегменты и смотрим, как они реагируют на продукт, что считывают, где теряются. 

Зачем мне все это? Концепций сегодня нужно много, часто заказчику хочется посмотреть сразу на несколько вариантов, а рынок не дает времени на длинный цикл. Значит, единственный рычаг — ускорять процессы. Я думаю об этом каждый день и внедряю новое вместе с командой.

Готовых решений на рынке нет — нельзя скачать инструмент, который уже устоялся и проверен на сотне проектов. Таких инструментов пока просто не существует, в эту сторону сейчас движутся все одновременно, и накопленного опыта, на который можно опереться, у индустрии еще нет.

Идет этот процесс не так быстро, как мне хотелось бы, и я не буду делать вид, что все иначе. Волшебной кнопки не существует. Работает другое: постоянно менять процессы, много разрабатывать и так же много внедрять — и через какое-то время из этого получается рабочий инструмент. Команда постепенно начинает ему доверять. 

Пятница начинается как понедельник и четверг — со встречи по стройке. К этому моменту недели проект уже сидит в голове целиком и половину вопросов мы закрываем с полуслова.

Но заканчивается пятница совсем иначе — демоднем. Раз в две недели три-четыре часа больше 50 человек — каждый разработчик и каждая команда — коротко рассказывают и показывают, что и как сделали.

Смысл именно в слове «как». Мы большая структура, направлений много, и без такого формата команды варились бы каждая в своем котле. А так они слышат, как решают задачи коллеги, и в голове что-то щелкает: допустим, одна проблема есть у всех, а ответ уже, оказывается, найден и его можно использовать. 

Мы проводим такие встречи уже восемь лет. Формат за это время менялся несколько раз, и сейчас я снова понимаю, что его пора перепридумывать. На первый план вышел запрос на AI-агентов — как кто их применяет, что получилось, что нет. Мы делимся уже не отдельными нейропроектами, а тем, как перестраиваем внутренние процессы и пайплайны целиком. Спрос на это внутри команды сейчас выше, чем на что-либо еще.

В эту пятницу у нас выступал AI-художник. Она показывала, как устроена ее работа, объясняла, где проходит граница между инструментом-технологией и человеческим креативом. Для меня было важно, чтобы команда увидела в нем такого же творца, просто с другим набором кистей. 

Обсуждали горячо. У людей с настоящим ремеслом всегда есть здоровый скепсис, и это правильно — я бы насторожился, если бы его не было. Выступает, конечно, не только гость. Рассказывает вся команда: кто как внедряет ИИ, что получилось, где какие успехи. Я тоже показываю свои проекты: что запрограммировал за последнее время, какие новые функции появились. 

Пара часов — и полностью переключаешься. Наверное, в моем случае смена оптики — это и есть лучший отдых. Поэтому пятница, пожалуй, любимый день. Домой я еду с телефоном в руках. В нем удаленный клиент к виртуальной машине. Проекты с агентами перепроверяются, задачи выставляются, разработка идет своим ходом. Так все и устроено.

Суббота — объемная тренировка. Полтора, иногда два часа непрерывного бега в спокойном темпе — именно на таких длинных медленных пробежках в марафонской подготовке и набирается основной километраж. 

После нее день распадается на две неравные части. Большую часть выходных я разрабатываю агентов. Формально это работа. По ощущениям — нет. Это мое любимое дело, то, чем я занимался бы, даже если бы мне за это не платили. Выходные для этого подходят идеально, потому что это единственное время, когда можно помолчать. В будни тебе все время приходится реагировать на какие-то вопросы, а тут можно сесть, подумать, разобраться в чем-то до конца. Я воспринимаю выходные как возможность для непрерывного самообучения, и мне кажется, сегодня это скорее необходимость, чем роскошь.

Вечером в субботу мы с женой поехали в Переделкино. В Доме творчества играли премьеру — спектакль о приезде Маяковского в Свердловск в 1928 году. Играли под открытым небом прямо на территории, и это оказалось важнее самой постановки: теплый вечер, деревья, люди на стульях, ни одного экрана в поле зрения.

Спектакль, если коротко, вообще не про поэта. Он про ожидание встречи с человеком-легендой — встречи, которая так и не случилась. Я сидел и думал, что весь мой год примерно об этом же. Мы строим театр, где пока ничего не произошло — большое сооружение из бетона и света. Но у нас встречи не в прошлом, а впереди. 

Два часа под открытым небом — и в голове становится тихо. Ничего не нужно решать, никуда не нужно спешить. 

Кстати, про понедельник. Меня регулярно спрашивают, почему выходной от бега я устраиваю именно в этот день, а не в воскресенье. Ответ простой: старты проходят по выходным, значит, организм должен привыкнуть, что самые тяжелые нагрузки приходятся именно на эти дни. Так что выходной сдвинут не под работу, а под марафон. Хотя совпадение вышло приятное: единственный день без бега — тот самый, в который я, если верить календарю, работаю больше всего.

А главное, чему научил меня бег: марафон нельзя пробежать рывком. Нельзя неделю не тренироваться, а потом наверстать за три дня — тело все помнит и все предъявит на 32-м километре. Работают только объем и дисциплина: шесть дней в неделю, месяцами, когда до старта далеко и никакого азарта нет.

Ровно так же устроено все остальное: и стройка, и команда, и агенты. Результат дает не рывок, а то, что ты делаешь каждый день. В том числе когда не хочется.