Зима и воля: история русского полярника-метеоролога Вячеслава Короткого, который много лет живет на крайнем севере России

Морская гидрометеорологическая станция в поселке Ходовариха непрерывно работает с 17 ноября 1933 года. Полуостров Русский Заворот находится на севере Ненецкого автономного округа и омывается Печорским морем

Фотограф Евгения Арбугаева: «Я родилась в портовом поселке Тикси (центр Булунского улуса Республики Саха. — Правила жизни) на берегу моря Лаптевых. В детстве мой отец, учитель биологии, часто брал меня с собой на рыбалку, а иногда мы ездили на полярную станцию, где метеорологи угощали нас чаем с рододендроном и морошковым вареньем, рассказывали о северном сиянии, показывали атлас облаков. Мне навсегда запомнилась эта полярная романтика. Когда летом 2013 года я отправилась в путешествие на борту ледокола "Михаил Сомов", который доставляет провизию на труднодоступные арктические метеостанции, эта романтика встречалась уже не везде. Мне казалось, что многие полярники как будто отбывают вахту. Но через два месяца плавания я высадилась на полуострове Русский Заворот: здесь, на станции Ходовариха, я познакомилась со Славой и поняла, что должна сюда вернуться».

«Зимой я отправилась в Ходовариху на вертолете из Нарьян-Мара. С собой у меня была коробка апельсинов и шампанское, чтобы отметить Новый год, и клетка с попугаем — подарок Славе. Он не удивился моему приезду, хотя и не ждал — телеграмма до него так и не дошла. Я поселилась в комнате, где раньше жил второй метеоролог».

«Работа на метеостанции выглядит так: каждые три часа Слава ходит на метеоплощадку и собирает данные — температуру почвы и воздуха, скорость ветра, количество осадков, атмосферное давление, а также определяет форму облаков. Все это он записывает в пожелтевший журнал и передает по старому радиоаппарату человеку с позывным Бадан-21, которого он никогда не видел. Позывной самого Славы — Бадан-15».

«На вторую неделю на меня нашла хандра, и я решила поговорить об этом со Славой. "Хандра — это из-за того, что у тебя много ожиданий, — ответил он, — вот и мучаешься, а если ничего не ждешь, то совсем спокойно". И тут же поменял тему: "Только кажется, что каждый день здесь похож на другой. Вчера мы видели северное сияние, как оно бегало по небу. Красивое, правда? Сегодня хорошо было видно звезды, а ведь всю прошлую неделю они прятались за облаками. А сегодня на море было сало — ледяные кристаллы на поверхности делают воду матовой. Здесь что ни день, что-то новое!"

«На Новый год я решила устроить уборку в комнате Славы. Сначала его тяготила моя бурная деятельность, но когда в комнате стало чисто, он даже удивился, что появился уют. Приготовили оливье, поставили на стол привезенные из города свечи, апельсины и шампанское. В клетке над столом чирикал мой новогодний подарок — волнистый попугай. Когда пробило 12, мы вышли на улицу и устроили праздничный салют из фальшфейеров. Слава был счастлив: "Женя, ты знаешь, за все тринадцать лет на станции я никогда так не праздновал Новый год!"

«В мой последний приезд Слава рассказал мне: "Все детство мы с сестренкой провели в море — наши родители работали на судне. Потом я и сам стал радистом на корабле. Потом женился, и жена сказала: выбирай — или я, или море. Я тогда выбрал ее, но через десять лет не выдержал и сбежал на станцию. Меня тянет в эти места. Можно сказать, что я здесь живу, как на большом корабле: со всех сторон море, без которого я жить не могу". А после с грустью признался, что скоро уйдет на пенсию и уедет: летом в Ходоварихе построили новый дом, с компьютером и автоматической системой наблюдения».