T

Я буду взлетать до тех пор, пока не грохнусь

Редакция «Правил жизни» отправляется в путешествие по миру Балабанова


текст

Александр Кувшинников

фото

Василий Буланов

дизайн и верстка

анна сбитнева

Выставка, посвященная Алексею Балабанову, открылась в арт-кластере «Севкабель Порт» 13 октября. Под масштабную ретроспективу жизни и творчества одного из главных постсоветских режиссеров отвели второй этаж «Цеха» — главного и самого большого выставочного пространства «Севкабеля». Это в полном соответствии с названием действительно циклопический советский цех, где когда-то делали силовые кабели.

Сергей Сельянов

руководитель кинокомпании СТВ, продюсер, близкий друг Алексея Балабанова

«Мы сопровождали проект на всех этапах, но в основном организаторы и кураторы со своими командами все тащили на себе, хотя, конечно, участвовала и Надя Васильева (вдова Алексея Балабанова и художник по костюмам всех его фильмов. — „Правила жизни“), и сыновья, Петр и Федор».


Путь на выставку пролегает через вполне балабановские места: сначала за окном мелькает любимый Балабановым Васильевский остров (здесь он прожил большую часть жизни и здесь же похоронен). В линиях и проспектах Васильевского, пока еще менее джентрифицированных, чем весь остальной исторический Петербург, город еще проглядывает местами таким, каким его увидел в 1990-е режиссер «Брата». Окрестности «Севкабеля», за последние несколько лет превратившегося из депрессивной заводской руины в один из главных модных кластеров города, тоже постепенно джентрифицируются, но в петербургском духе, кусками. Вот светится скандинавским дизайном кофейня, но если пройти вперед по улице еще метров двести, можно обнаружить аутентичные краснокирпичные заводские развалины или такую же обычную шиномонтажку — и то и другое могло бы, в принципе, сыграть в фильме Балабанова и не выглядело бы там неуместно.


Сергей Сельянов

«Балабанов не любил всего нового, всего блестящего и уж тем более гламурного, так что с концептуальной точки зрения «Севкабель» — это в значительной степени его территория, его пространство. Это одна из причин, по которой мы поддержали предложение — приехали, посмотрели и сказали: «Да, здесь мы готовы».

У входа в «Цех», рядом с фудтраками, — сценка не из Балабанова, а скорее из Уэса Андерсена: толпится стильная молодежь, и такая же толпа ждет внутри — студенты, которых пригласили через университеты. Модные мальчики и девочки, большинства из которых в год выхода и первого, и второго «Брата» еще не было на свете, рассматривают балабановские экспонаты со вполне благоговейным вниманием.


Создатели выставки называют ее — это несколько раз подчеркивается особенно — «путешествием». Благодаря Агнии Стерлиговой из Planet 9, художнику-постановщику проекта, у всего происходящего действительно есть довольно выверенная драматургия. Это не музей, хотя экспозиция и сделана с музейным уровнем внимания к историческим деталям, а скорее нечто среднее между серией арт-объектов и иммерсивным театром. Организаторы настойчиво просят не пренебрегать аудиогидами — и действительно, на них здесь выстроен весь зрительский опыт. Когда переходишь от экспоната к экспонату, в наушниках то и дело сам собой включается тот или иной звуковой артефакт: это может быть отрывок из интервью самого Балабанова, воспоминания его соратников, реплики близких — жены и сыновей. Иногда вступает музыка — понятно, откуда и какая.


Сергей Сельянов

«Можно с точки зрения киноязыка и драматургии обойтись словами „Вы негодяи!“, а можно дать герою пистолет, и так будет понятнее. Пистолет — метафора, обозначение максимально возможного сопротивления тому, что угрожает твоему достоинству, твоей любви, твоей удаче».


Направление происходящему задают серые полигональные скалы, образующие как бы ущелье, в котором движется зритель; ритм определяют стилизованные под дорожные указатели плакаты с названиями фильмов и цитатами из них. Маршрут разбит на зоны — по этапам жизни, по фильмографии. И каждая из этих зон представляет собой своего рода инсталляцию: ударная установка и усилители; фрагмент вагона советской электрички с лавками, на которые можно присесть и посмотреть на проносящиеся за окном черно-белые пейзажи; фрагмент стены с выцветшими плакатами; застеленные советские сетчатые кровати; рельсы; палатка из «Вoйны», в которой штабелями уложены деревянные ящики; подзорная труба, в которую можно взглянуть на залив и увидеть сцену с льдиной из понятно какого фильма. В конце маршрута — список нереализованных проектов, удивительно любопытный: здесь есть не только, например, фильм «Американец» и сюжеты про полярника, молодого Сталина и мрачная «Глиняная яма», но и такие неожиданные вещи, как «Камера обскура» по Набокову и «Гиперболоид инженера Гарина».


Сергей Сельянов

«Самым важным из нереализованных замыслов для него, безусловно, была „Камера обскура“ — с большим отрывом. Он очень этого хотел, мы прилагали всяческие усилия, и это был бы абсолютно балабановский фильм и очень крутое кино. Там, к сожалению, не удалось договориться с наследником Набокова».


В композиционном центре выставки находятся многоуровневые строительные леса, по которым можно подняться к как бы парящему в пустоте под потолком вязаному свитеру Данилы Багрова из «Брата» и «Брата-2». Рядом беседка со Смоленского кладбища (ненастоящая, но полноразмерная) и грузовой трамвай, на котором раненый герой спасался от преследователей (полноразмерный, абсолютно настоящий). Когда видишь его в первый раз, хочется потрогать, чтобы убедиться в реальности происходящего, что многое говорит об уровне авторов и кураторов выставки. Подчеркнем на всякий случай еще раз: на второй этаж «Севкабеля» эти люди каким-то образом затащили настоящий грузовой трамвай.


Двигаясь вперед, останавливаясь у экспонатов, чтобы выслушать голоса из прошлого и настоящего, вступающие внезапно, со щелчком старого кассетного магнитофона, и с ним же умолкающие, постепенно погружаешься не только в пространство фильмов Балабанова, но и, насколько это возможно, в логику его жизни. Через завершающие выставку церковные ворота, отсылающие к последнему фильму, выходишь, как из театра или из кинозала, совсем не с тем настроением, с которым входил.

Сергей Сельянов

«Житейские истории (когда один строит карьеру, а другой пытается его подсидеть; когда он ее любит, а она не замечает) — это тоже вполне достойный кинематограф, но это не балабановское. В нем был радикализм в смысле радикального желания подобраться как можно ближе к человеку, к персонажам, к этим образам. К правде какой-то».

В конце рекомендуется выйти из «Цеха» не назад, в центр кластера, к фудтракам, кофейням и приятным небольшим барам, а вперед — прямо на набережную, к морю, которое подступает прямо к бывшим заводским корпусам, выходящим на фарватер Невы, и взглянуть на залив и на виднеющиеся вдали портовые краны. Некоторое время в Новой Голландии стояла известная инсталляция в виде неоновой надписи «Ты на острове». На Васильевском отчетливо не хватает другой — «Ты на острове Балабанова».

{"width":320,"column_width":36,"columns_n":6,"gutter":20,"line":20}
default
true
320
762
false
false
false
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: ESQDiadema; font-size: 16px; font-weight: normal; line-height: 24px;}"}