Компания амазонок: самые громкие женские имена в истории русского авангарда

Русский авангард был первым художественным движением — не только в России, но и в мире, — в котором женщины участвовали наравне с мужчинами. «Правила жизни» рассказывают о том, как, прежде чем массово встать к станку, женщины XX века встали к мольберту.
ПРАВИЛА ЖИЗНИ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Художницы-авангардистки не считали себя феминистками. Европейское фемдвижение подняло их на свой щит после выставки в галерее Гуггенхайма в 1999 году. Выставки прошли в Лондоне, Берлине, Нью-Йорке, Венеции и Бильбао, их посетил почти миллион человек, а термин «амазонки авангарда» стал общепринятым.

Вообще-то автор термина – поэт и переводчик Бенедикт Лившиц – называл амазонками трех художниц, наиболее известных в европейских художественных кругах в 1930-е: Наталью Гончарову, Ольгу Розанову и Любовь Попову. В 1999 году Джон Боулт, куратор галереи Гуггенхайма и создатель концепции той самой выставки, расширил круг амазонок, включив в него Варвару Степанову, Надежду Удальцову и Александру Экстер – тех, чьи работы были известны в Европе и в Америке. Все эти женщины не считали себя феминистками, но их истории — наглядный пример равноправия в действии: в работе, в отношениях, во взглядах.

К началу XX века в России уже начала складываться располагающая к равноправию художественная среда: в 1871 году женщинам разрешили поступать в российскую Академию художеств, а в 1883 году ученица академии впервые получила пенсион для образовательной поездки в Италию. Это была Евдокия Бакунина, кузина знаменитого русского анархиста Михаила Бакунина. Список русских художниц предшествующего авангарду XIX века полон аристократических фамилий: живописью активно занимались княгиня Зинаида Волконская, баронесса Елена Врангель, баронесса Анна фон Валь и даже русская императрица Мария Федоровна.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

При этом нельзя сказать, что живопись была исключительно занятием состоятельных женщин, искавших способ приятно провести время. В императорской России художницы работали профессионально: издавали журналы и детские книги, как Екатерина Зарудная-Ковас; организовывали частные художественные школы, как Серафима Блонская; были и галеристки, например Надежда Добычина, которая занималась продажей предметов искусства и поддерживала супрематистов.

Однако амазонки в своем творчестве пошли дальше: они не просто поддерживали существующие культурные и художественные формы, но находили новые, революционные.

Наталья Гончарова, внучка богослова, переворачивает традиционное религиозное искусство, возвращая ему народные формы в духе неопримитивизма. Ее «Богоматерь с младенцем» похожа на измученную трудом крестьянку, ее полиптих «Жатва» рассказывает об апокалипсисе при помощи языческих образов сбора пшеницы и винограда, а ее «Четверых евангелистов» вообще запретила к показу московская полиция, заявив, что они «хуже, чем порнография».

Ольге Розановой было тесно в мире художественных направлений, изобретенных мужчинами, и тогда она придумала собственное – цветопись. Главная работа Ольги Розановой «Зеленая полоса» — простое и мощное противопоставление «Черному квадрату» Малевича: не конец искусства, а живая и динамичная перспектива. Чтобы убедиться в том, насколько новаторскими для своего времени были концепции Гончаровой и Розановой, достаточно сравнить их с картинами Марка Ротко, который начал работать в том же направлении и с теми же идеями на 30 лет позже.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Космополитка Александра Экстер совершила революцию в сценографии: для спектакля «Фамира-кифаред» она создала систему декораций, полностью состоящую из геометрических фигур. В день премьеры они произвели эффект разорвавшейся бомбы, однако были приняты и поняты зрителями — настолько гармонично эти абстракции смотрелись внутри сюжета.

Самая радикальная, самая принципиальная, по словам Осипа Брика, Варвара Степанова была создательницей авангардного советского текстиля. В 1922 году заработала Первая ситценабивная фабрика в Москве, для которой Варвара Степанова и Любовь Попова разрабатывали орнаменты тканей. Они играли с цветами и размерами орнаментов, наблюдая, как изменение цвета и размера узора меняет внешний вид и даже возможности использования материала.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Любовь Попова — образец современной художницы. Волевая, организованная, невероятно работоспособная, она смогла применить новаторские идеи русского авангарда в различных областях дизайна: оформляла журналы и ноты, создавала шрифты, театральные декорации и модели одежды и даже сделала кубофутуристический эскиз для росписи фарфоровой посуды. И это только художественная практика. Кроме того, Любовь Попова была теоретиком авангардного искусства, преподавала во ВХУТЕМАСе и разработала для него первую в мире систему обучения дизайну, которую, к сожалению, не успела применить сама, так как умерла очень рано, в 35 лет.

1) Наталья Гончарова. «Сенокос», 1911 г. Государственная Третьяковская галерея. 2) Ольга Розанова. «Зеленая полоса», 1917 г. 3) Александра Экстер. «Оперетта» (из альбома «Театральные декорации»), 1930 г. 4) Варвара Степанова. Эскиз костюма Тарелкина в спектакле «Смерть Тарелкина», 1922 г. 5) Любовь Попова. «Скрипка», 1915 г.
1) Наталья Гончарова. «Сенокос», 1911 г. Государственная Третьяковская галерея. 2) Ольга Розанова. «Зеленая полоса», 1917 г. 3) Александра Экстер. «Оперетта» (из альбома «Театральные декорации»), 1930 г. 4) Варвара Степанова. Эскиз костюма Тарелкина в спектакле «Смерть Тарелкина», 1922 г. 5) Любовь Попова. «Скрипка», 1915 г.
ПРАВИЛА ЖИЗНИ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

После революции российскую художественную среду, как и все прочие области жизни, штормило — все реорганизовывалось, и художницы принимали деятельное участие в создании нового мира революционного искусства.

Ольга Розанова, которая еще до революции была учредителем и секретарем общества «Супремус», в 1918 году смогла организовать промышленный подотдел в Отделе ИЗО Наркомпроса. Задача Розановой заключалась в том, чтобы создать новую систему художественного образования и, в частности, новые мастерские, основанные на социалистических принципах. И это удалось: при участии Розановой были созданы Свободные художественные мастерские в Богородске, Мстере, Иваново-Вознесенске. Она смогла бы гораздо больше, но тоже рано умерла — простудилась во время работ по украшению Москвы к первой годовщине революции и не дожила до 33 лет.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

В 1918 году в московской художественной среде Варвара Степанова была вторым человеком после Владимира Татлина — заведующего литературно-художественным сектором Отдела ИЗО Народного комиссариата просвещения. Она организовывала выставки и дебаты, занималась изданием монографий о художниках и сумела продвинуть идею организации ИНХУКа — Института художественной культуры. Задача института была глобальной: изучить, как именно новое искусство воздействует на человека.

Как ни парадоксально, московский Отдел ИЗО постоянно критиковали за «футуризм», поэтому всего через три года после создания его ликвидировали. ИНХУК проработал немногим дольше — только до 1924 года. Авангардный запал революции выгорел быстро, и к началу тоталитарных 1930-х Степанова окончательно ушла из научной и организаторской работы в промышленную — занялась эскизами для текстиля. Это было безопаснее.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Слово «партнер» стали употреблять применительно к любовным и семейным отношениям только в конце XX века, но для описания семейных связей художниц авангарда хочется употребить именно его. Эти женщины не были женами или музами — они были равноправными партнерами в мощных семейных творческих союзах.

Самое известное из этих партнерств — тандем Гончарова – Ларионов. Начинающая московская ваятельница и тираспольский бунтарь познакомились на первом курсе Училища живописи, ваяния и зодчества. «Как встретились, так больше и не расставались», по словам самой Гончаровой. Она ушла из родительского дома и вместе с возлюбленным сняла жилье. Они жили весело, но бедно, поэтому не собирались ни устраивать свадьбу, ни как-то иначе регистрировать отношения. А может, были и другие причины — ни Ларионов, ни Гончарова об этом не рассказывали. Со временем творческая пара переедет в Париж, у каждого из партнеров появятся новые отношения, но они сохранят тесную дружбу и будут по-прежнему поддерживать друг друга в работе.

Тандем Степанова — Родченко считается идеальной парой русского авангарда. Они тоже познакомились в художественной школе, только в Казани. И тоже соединились раз и навсегда, прожив вместе сорок лет. В письмах из Парижа Родченко называет Степанову «мой Котик» и «милая Мулечка», в Москве постоянно фотографирует ее, создает коллажи с ее образами. Степанова поддерживает его, когда в 1930-х Родченко оказывается не у дел. Трагическое несовпадение их передовых взглядов с общественно-политическим курсом художники переживают вместе. Семейное равновесие пошатнулось лишь однажды, когда Родченко увлекся своей ученицей, талантливым фотографом Евгенией Лемберг — именно она изображена на знаменитой фотографии «Девушка с лейкой».

Находки авангардисток в дизайне и других областях производственного искусства определили облик быта советского человека во второй половине века. А вот их живописные работы вскоре оказались под запретом в СССР. На какое-то время амазонки оказались забыты. И кто знает, что было бы с ними, если бы не проект галереи Гуггенхайма.