Отвратительно образованные: почему интеллект стал новой роскошью и кто за нее платит

Последние пару лет были непростыми: на каждом шагу нас словно подталкивали к инфантилизации. Тем не менее мы не сдавались — шли через пустыню луксмаксинга, беттротинга и брейнрота — и, наконец, добрались до земли обетованной: интеллектуальной тусовки, где на входе вместо документов требуют подтверждения «отвратительности» вашего уровня образования. Для этого следует показать свой профиль в Substack или процитировать Пруста. Дресс-код строгий, поэтому надеемся, что вы уже купили нердовские очки с прямоугольными линзами, которые успели стать самым сексуальным аксессуаром сезона.

Кто проходит без очереди? Те, кто живет на обложках глянца и в вашем плейлисте, — Дуа Липа, Кайя Гербер, Чарли XCX, Трой Сиван, Эмма Чемберлен и другие. Еще вчера они блистали в медиапространстве, а сегодня пишут мемуары, ведут книжные клубы и публикуют на YouTube видеоэссе с рассуждениями о философии. Щепотка гламура, пара «случайных» кадров папарацци, где Эдисон Рей читает на ходу, — и интеллектуальность снова в тренде.

Говоря об «интеллектуальных тусовках», мы имеем в виду бесконечную ленту рекомендаций, где философия соседствует со скандалами и с рецептами йогурт-боулов, а глубина мысли измеряется длительностью видео. По сравнению с XX веком, когда расовые дебаты Джеймса Болдуина и Уильяма Бакли или лекции Сьюзен Зонтаг об искусстве становились событиями национального масштаба, формат публичной мысли значительно упростился. Интеллектуалы и тогда становились героями телевизионных программ и бесчисленных репортажей, но их голоса выделялись на фоне общего шума, потому что было меньше информационных каналов, но гораздо больше информационных фильтров.

Чтобы попасть в заголовки новостей в 1960–1980-е годы, интеллектуалу требовались высокий статус и научные достижения. Мыслителей было меньше, но их позиции звучали ярко и революционно. Сегодня академическая среда по-прежнему насыщена мнениями и идеями. Однако они кажутся приглушенными: то, что раньше было прерогативой избранных, разбилось на тысячи рилсов и видеоэссе. Человеку, который мог бы стать вторым Мишелем Фуко, приходится бороться за внимание на платформах, где вирусность ценится больше, чем глубина и нюансы.

Поскольку соцсети остаются основным источником культурного потребления, интеллектуализм превратился из неторопливого искусства в индустрию, стремящуюся привлечь внимание. Все больше девушек хотят быть «до неприличия образованными», а за тем, как «горячие парни читают», наблюдают уже более 1 млн человек. Со стороны все это напоминает негласное соревнование, победа в котором — максимальная вовлеченность как свидетельство того, что нашим уровнем образованности можно восхищаться.

«Вы что, не читали?» Вопрос обычный, а холодок уже пробежал по спине. Мы все сталкивались с этим на ужине с друзьями или на обеденном перерыве в офисе, когда доказать свою интеллектуальность почти жизненно необходимо. Если нас не считают умными, значит ли это, что нам нет места в мире, что мы ничего не можем предложить? Возможно, поэтому мы часто испытываем потребность демонстрировать свои знания, даже когда этого не требуют. Делясь достижениями, мы словно утверждаем свое место в обществе и сигнализируем о том, что принадлежим к определенному интеллектуальному эшелону.

Дело не только в ценности мышления, а в том, какое место оно занимает в социальной иерархии. Много веков назад интеллектуалами считались представители элиты. В эпоху Возрождения знания были привилегией немногих влиятельных людей — тех, кто имел доступ к библиотекам, университетам и свободному времени. Казалось бы, сегодня все иначе: десятки курсов, бесплатные лекции, культ продуктивности, подкасты на любую тему. Однако интеллект по-прежнему остается привилегией, потому что мы живем во времена, когда эрудицию можно купить по подписке за $20 в месяц у ChatGPT.

По мере того как навыки, основанные на знании, обесцениваются благодаря искусственному интеллекту, в обществе нарастает тревога. Люди теряют ощущение почвы под ногами: мышление делегировано алгоритмам, а вниманием управляет бесконечная лента. Парадоксально, но именно в медиаполе рождается сопротивление: там, где когда-то обсуждали, зачем скрещивать балерину с капучино, появляются подборки с ресурсами для профилактики думскроллинга, актер Каллум Тернер рассказывает, как роман «Доверие» Эрнана Диаса помог ему наладить отношения с Дуа Липой, а Тейлор Свифт называет* себя учителем английского, намекая, вероятно, на глубину текстов своих песен.

Интеллектуализм позиционируется как новая роскошь, которая гарантирует ментальное выживание в мире, где глубина восприятия превратилась в дефицитный ресурс. Теперь сумочка Birkin выглядит в разы дороже, если из нее выглядывает томик Достоевского, а задумчивый «горячий ботан» в кофейне выигрывает у любого мачо. Только это уже не жажда знаний, а очередной перформанс: попытка доказать, что «я мыслящий», а значит, сложный, не такой, как все.

Отчасти так и есть: противостоять скроллингу и читать длинные эссе может не каждый. Однако проблему бездумного потребления это не решает. Недавно проводники новой интеллектуальной повестки, зумеры, впервые в истории провалили все когнитивные тесты. По словам нейробиолога Джареда Куни Хорвата, их поколение нарушило давнюю тенденцию роста IQ, показав более слабые результаты по вниманию, памяти и грамотности по сравнению с миллениалами. «Чем умнее молодые люди себя считают, тем они глупее на самом деле», — заключает ученый. Мы так старались казаться интеллектуалами, что забыли спросить себя: а осталось ли за этим образом хоть что-то подлинное?

Мы живем в эпоху глубокой экзистенциальной неопределенности, когда грань между известностью и забвением тонка, как лезвие бритвы. Нам хочется говорить громче, покупать тонны книг, чаще писать в твиттере или Substack, делиться мыслями и мнениями в надежде, что кто-то где-то нас заметит. Масла в огонь подливает изобилие ИИ-контента, который заставляет стараться усерднее. Доктор Фабиан Стефани из Оксфорда объясняет, что перформативная интеллектуальность — своего рода «самоуспокоение», которым мы подтверждаем свою значимость в мире, где алгоритмы бросают вызов когнитивной идентичности. Когда каждый может хорошо одеваться, экономить и следить за трендами, интеллект становится следующим маркером отличия.

Интеллектуальностью торгуют на медиарынке, пытаясь продать ее подороже, как очередной многоступенчатый уход или образ жизни clean girl. Дело не только в том, чтобы выставлять напоказ свои научные достижения, заработанные бессонными ночами: важно создать образ человека, обладающего инсайдерской информацией, хорошим литературным вкусом и насмотренностью. Но даже этого мало. «10 хобби, которые помогут вам стать отвратительно образованным», «Руководство, как стать самым интересным человеком в компании» — заголовки буквально кричат, что мы должны не только знать, но и демонстрировать, что знаем.

Судя по роликам из #studytok — образовательного раздела тиктока, где пользователи романтизируют выполнение домашних заданий и подготовку к экзаменам, ваши жизненные цели не могут существовать в отрыве от прекрасного. Эстетизация образования делает процесс обучения приятнее. От вас ждут, что вы будете не только умным, но и оригинальным, не только привлекательным, но и эрудированным, не только начитанным, но и успешным.

В этом и заключается ирония: стремление к признанию нашего интеллекта обесценивает его, превращает знания в инструмент для получения социального одобрения, а не во внутреннюю ценность. Постоянная погоня за образом литературной тусовщицы или горячего ботана становится представлением, которое приходится продолжать, чтобы оставаться на виду.

Одно из базовых человеческих стремлений — поиск идентичности. Тяга к интеллектуализму — часть этого процеса, но все чаще ее подменяет погоня за образом, а не исследованием. Мы рискуем утратить понимание истинной сути того, что значит быть умным: оставаться любознательным, непредвзятым, задавать вопросы. И необязательно знать ответы на все.

Интеллект — это не значок, который нужно носить, а путь, который нужно пройти. Ни книги по философии, ни видеоэссе на YouTube, ни этот текст не сделают вас умнее, и это нормально, потому что путь познания бесконечен, и у каждого он свой. Однако в мире, где идентичность часто формируется под влиянием ожиданий, мы не можем не стремиться к внешнему признанию внутренних убеждений, в которые так отчаянно хотим верить. В этой погоне знания превращаются в цель — заслужить одобрение, доказать значимость, ощутить себя важными. Хотя изначально они были лишь инструментом, который открывал доступ к осознанному выбору.

Интеллектуальный человек способен добиваться того, чего действительно хочет, потому что образование дает нечто гораздо более ценное, чем просто набор достижений, — пространство для свободы мыслей и сомнений, в которой мы и находим то, что имеет подлинную значимость именно для нас.