РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

О хостах и людях: первые впечатления от третьего сезона «Мира Дикого Запада» (без спойлеров)

В третьем сезоне ключевым местом действия вместо парка развлечений становится футуристический Лос-Анджелес, Долорес постепенно превращается в Гитлера, а количество сюжетных хитросплетений существенно сокращается. На пользу ли это сериалу — читайте в нашем обзоре.
О хостах и людях: первые впечатления от третьего сезона «Мира Дикого Запада» (без спойлеров)

Потренируемся в микропересказе и напомним, так сказать, карту местности «Мира Дикого Запада»: США преодолели зиму искусственного интеллекта («зима искусственного интеллекта» — термин, который использовался в 1970-е годы, когда наступило первое разочарование от разработок искусственного интеллекта. — Правила жизни). Люди создали хостов — андроидов из плоти и крови с высоким уровнем ИИ. Хосты обладают самосознанием, памятью, чувствуют боль — и вообще чувствуют. Они верят в полнокровность своего существования. Хосты — без пяти минут люди. Но хосты — не люди. У них нет боли или восприятия. То, что они выдают за вышеобозначенное, лишь симуляция. Так думают люди. Хосты так не думают. Так обычно начинается война.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
HBO

Первые два сезона «Мира Дикого Запада» получили 43 номинации «Эмми» и 9 наград, несмотря на иногда византийскую сложность и прометеевских амбиций сюжет. Первый — без сомнения, лучший и совсем нелегкомысленный — сезон поднимал главные вопросы философа-сциентиста XXI века: геймификация реальности, симуляция, антропоцентризм, робоэтика, главное — что есть сознание (и есть ли оно) и как оно конструирует идентичность. С каждым эпизодом шоураннеры Джонатан Нолан и Лиза Джой расставляли все новые оптически-зеркальные иллюзии, ставя под сомнение различие сознания хостов и людей, отличие биологической и лабораторной жизни — так, что не только персонажи, но и впечатлительный зритель сомневались в собственной природе. Происходила не слишком уютная рокировка: парк (или сериал) казался реальнее реальности, хосты — человечнее человека.

Нолану, думается, было несложно, учитывая, как он и сценаристы HBO умеют стирать границы реальности и психотической, «внутренней», жизни; памяти и ложных, привитых из пробирки, воспоминаний. Усомниться в том, кто есть кто, было легко и из-за вывернутого, до мелочей продуманного нелинейного повествования. Вообще, у людей с фамилией Нолан какое-то нездешнее, сновидческое ощущение реальности, совсем не западно-линейный — в смысле восприятия времени — хронотоп. Кажется, так работать с таймлайнами, ветвящимся нарративом и метаконструкциями после братьев Нолан уже невозможно — те же, кто пытается, лишь подбирают хлебные крохи с их стола. Наблюдая за хитросплетениями «Мира Дикого Запада», каждый зритель находил себя сплющенным до размеров мухи, пойманным в паутину многослойной, странной и пленительной мысли. 

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
HBO

С точки зрения сюжетной арки третий сезон куда более степенный: никаких судорог времени, четыре — не пять и не шесть как раньше — параллельные, щека к щеке, истории. Если забегать вперед и судить по первым эпизодам, масштабно здесь только одно — замысел андроида Долорес Абернати. Во втором сезоне она впервые назвала хостов отдельным видом. Затем — устроила этническую чистку, направленную на людей: ее реплики все больше напоминали высказывания Радована Караджича, а сам парк на все десять эпизодов превратился чуть ли не в Сребреницу или Дарфур.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

В третьем сезоне Долорес вырвалась из парка в футуристический Лос-Анджелес, где и планирует начать геноцид. В этом ей — неосознанно — помогает новобранец сериала Калеб Николс (Аарон Пол), безработный ветеран войны и вроде как эмпатичный человек. К слову, при его участии есть потрясающий — чуть ли не самый запоминающийся — эпизод. Калеб (с диагнозом «ПТСР», к нему приставлен средней руки психолог, имеет благодарности государства) использует своего рода тиндер для преступников. Приложение находит доступные квесты, подельников, а еще сопоставляет уровни криминальных резюме находящихся неподалеку плохишей даркнета — нужно лишь нажать кнопку Fuck Yeah, и вы подписаны на ограбление по-киберпанкски. Долорес, ясно, такой пригодится. Это первая сюжетная арка.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Вторая и третья, принадлежащие знакомым зрителю Бернарду и Мейв, попытаются свести активность первой к нулю. На фоне наметившегося противостояния гитлероподобной Долорес и более гуманных андроидов куда интереснее смотрится четвертое ответвление. Как мы помним, в финале второго сезона Шарлотту Хейл, исполнительного директора корпорации «Делос», убила Абернати, а ее воссозданную телесную реплику наделили сознанием другого хоста (возможно, самой Долорес). Задача Лжехейл понятна сразу — подорвать систему изнутри, но и здесь не обойдется без пары твистов.

HBO

«Мир Дикого Запада» изначально очертил идею заменимости и реплицируемости (вспомните отца Долорес, старика Абернати, которого подменили другим роботом), схожим образом сериал поступал с актерским составом: ротация второстепенных героев проводилась регулярно. В этом году есть как новоприбывшие Аарон Пол, Венсан Кассель, Томми Флэнаган (и его невозможный говор из Глазго), так и знакомые лица — правда, не такие, какими мы их помним.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Наконец, мы бы плохо учились у сценаристов Westworld’a, если б не ждали умело оркестрованных клиффхэнгеров и — наиболее часто встречающееся применительно к сериалу слово в обзорах западных журналистов — майндбендеров. Данные, содержащие симуляции, и оцифрованные сознания хостов и клиентуры парка похищены «кротом». Квартет столкнется с общим врагом, и, как заметит Долорес, им будет не корпорация «Делос», не призрак мегаломана Ричарда Форда (Энтони Хопкинс), а сами алгоритмы и коды капиталистической машины. Двумя-тремя репликами, впроброс нам намекают, что у врага не будет тела (но это неточно), а это непредставимое X не уместится ни в один директорский пиджак. Именно в этом отношении шоу становится вторичным, встраивающимся в один ряд с целым валом дистопий — о противостоянии людей (или андроидов) и гиперабстрактной, децентрализированной системы. Серьезно, достаточно открыть любую фильмотеку и найти сотни антиутопий одного порядка: нелюбовь, смерть, капитализм и роботы. Вкратце: все, что было особенным в изначальной идее о сознании и не такой уж большой разнице между хостами и людьми, стало попыткой сесть на одну лавку с антиутопичным каноном.

HBO
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Первый сезон тем и подкупал, что был нацелен на эмпатию и постукивание молоточком по нервной системе зрителя в той же мере, в какой сам сериал настроен на экспериментальность, изобретательность истории и ловкость ее изложения. Новые четыре эпизода будто бы расположены на противоположном конце — выполосканные, выбеленные, с будто бы другими героями, которым все сложнее сопереживать. 

Еще в прошлом сезоне введение новых территорий вроде соседних парков, тематизированных под реалии феодальной Японии и колонизированной Индии, уже немного мешало локомотиву сюжета. В третьем — куда более глобальное расширение фронтира. По-своему даже уютный, стоящий особняком сеттинг парка сменился растиражированной локацией Лос-Анджелеса условного послезавтра. Совершенно безбашенный микс вестерна, сай-фай и греческих мифов двух сезонов обернулся подражанием игре Detroit: Become Human (интонационно и даже геймплейно очень схожей с Westworld). Философичные заигрывания с идеями осознанности и этикой по отношению к не/человеческим существам — классическим и слегка поднадоевшим сюжетом, что ранее отражался в многочисленных черных зеркалах.

HBO

Одним из ключевых символов сериала было механическое пианино, игра которого задана скрытыми шестеренками и бумажной перфорированной лентой. Продолжая музыкальную метафору, третий сезон кажется очень предсказуемой, как собственно и игра механической пианолы, партитурой. Впрочем, мы услышали только ее половину и нужно отметить: раньше шоу обманывало нас девять раз из десяти. Кто знает, может, следующие эпизоды сделают это снова. 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Загрузка статьи...