РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

«На последнем дыхании»: как дебютный фильм Жан-Люка Годара изменил кинематограф

5 августа в российский прокат выходит дебют Жан-Люка Годара «На последнем дыхании» — манифест французской новой волны и один из главных бриллиантов кинематографа. По просьбе Правила жизни Кирилл Горячок рассказывает, как Годар одним фильмом переписал правила кино.
Теги:
«На последнем дыхании»: как дебютный фильм Жан-Люка Годара изменил кинематограф
Impéria

«Новая волна» и вызов обществу

«Этот фильм ввел моду на "черт-те что", сделанное "черт-те как", — писали французские кинокритики в 1959 году, когда на экраны вышел дебют Жан-Люка Годара. "На последнем дыхании" произвел революцию в кино и сегодня входит в ряд фильмов, изменивших навсегда киноязык и его средства выражения. После него снимать как прежде было невозможно, Годар покончил с целой традицией классического студийного кино, которое в молодежной среде принято было называть "папочкиным".

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Французская «новая волна» — явление столь же уникальное и специфичное, сколь и быстротечное, как и всякая молодость. «Мы ворвались в кинематограф, как пещерные люди в Версаль Людовика XIV», — вспоминал Годар. Именно таким элитарным, богатым и лишенным подлинной жизни представлялось молодым режиссерам французское послевоенное кино. И делом чести для них было растоптать, высмеять его. Провокация и дерзость стали инструментами новых кинематографистов — они бросали вызов обществу.

«На последнем дыхании» снимался как нечто радикально противоположное «вылизанному» кино, снятому в павильонах студий с престижными и часто уже пожилыми актерами. У Годара и его съемочной группы был мизерный бюджет и крайне сжатый срок. И это давало мощный импульс к творчеству, заставляло постоянно изобретать и искать. У режиссера не было сценария в строгом смысле этого слова, он следовал за актерами с маленьким блокнотом, в котором были размечены сцены и темы — все остальное, включая диалоги, рождалось на ходу. Дух импровизации, небрежности создавал особую полудокументальную атмосферу. «Это фильм о Жан-Поле Бельмондо и Джин Сиберг, гуляющих по Парижу», — отмечал Годар в одном из интервью, тем самым подчеркивая стремление к подлинности на экране.

Impéria
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Режиссер резал фильм тоже не по правилам — он сокращал не сцены, а переходы между ними. Так лента приобретала больше динамики, создавая впечатление повествования рывками. Уже в первой сцене погони Пуакара на угнанном авто от полиции можно заметить, как место действия сокращается на глазах при помощи монтажа — условность и кинематографическую природу картины подчеркивает и сам актер: Бельмондо смотрит прямо в камеру и дерзко заявляет зрителю, что ему на него наплевать. Это страшно бесило профессионалов и критиков — так кино еще никто не снимал.

Рваный монтаж, запись звука прямо на улице, сокращение количества дублей, импровизация и стремление к жизнеподобию — все это позволяло снимать кино очень быстро и дешево. «На последнем дыхании» изменил сам подход к кинопроизводству, и ему обязаны все современные инди-фильмы.

Париж Годара и его обитатели

В 1959 году на публику производило огромное впечатление, что действие картины происходит посреди шумной улицы столицы, вокруг героев шагают реальные прохожие, автомобили проезжают не по указке режиссера — это люди спешат по своим делам. В центре этого городского хаоса шагают двое влюбленных молодых людей — их лица незнакомы, это совсем не кинозвезды, а малоизвестные молодые актеры. У них плохие манеры, они грубят друг другу, говорят о сексе, книгах, выпивают и воруют автомобили — ведут себя крайне несдержанно и совершенно лишены драматургических мотивов: ими ничто не движет, у них нет цели и стремлений. Одним словом, молодежь.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

«Фильмы должны показывать таких девушек, каких мы любим, таких парней, каких мы встречаем на улице каждый день, короче, показывать вещи такими, каковы они есть на самом деле», — твердил другой представитель «новой волны» Франсуа Трюффо в 1959 году. Жан-Поль Бельмондо и американка Джин Сиберг представляли собой немыслимый кинодуэт для своего времени. В особенности героиня Сиберг, девушка в белой футболке, не носящая бюстгальтера, с короткой стрижкой — такая героиня привычна сегодня, но тогда представляла собой радикально иной образ женщины и женственности на экране.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
Impéria

Наглый харизматик Бельмондо, еще на заре своей блестящей карьеры, в облике Мишеля Пуакара тоже был противоположностью героям популярного кино, поскольку ничего героического в нем и нет: он плут и мошенник, даже убийца. Но Годар не рисует его злодеем, его поступки лишены пафоса, получаются как бы случайно, как в детской игре. Пуакар олицетворял недовольство целого поколения молодых французов, ведь он везде чувствует себя чужим. Он шатается по миру, не зная, чем себя занять: он бросил учебу, а один день работы в офисе для него страшнее смерти. Пуакар хочет быть похожим на актера Хамфри Богарта, быть свободным и «крутым», но реальный смысл своего существования он видит только в любви, судорожно жаждет ее и в конце концов умирает из-за нее. Его романтизм разбивается об этот мир, ему всюду неуютно, жизнь кажется ему абсурдной, попросту скучной. Нетрудно разглядеть в Пуакаре черты будущих американских отщепенцев «нового Голливуда» — разочарованных, запуганных, ненавидящих общество и государство — в «Таксисте», «Беспечном ездоке», «Выпускнике» и других. Годар в «На последнем дыхании» показал бунтаря без причины, энергию молодости, которая не может выразиться, не находит выхода, кроме того, чтобы идти против системы, стараться изо всех сил быть вне ее.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Влияние фильма

Творческий метод Квентина Тарантино также вырос из годаровского дебюта — недаром основанная автором «Криминального чтива» киностудия называется в честь другого фильма француза «Банда Аутсайдеров». «На последнем дыхании» полон отсылок и интертекстуальных игр: режиссер повторяет сцены из других картин, передает приветы знакомым режиссерам и сам появляется в кадре, подобно Хичкоку. Нетрудно разглядеть в ленте и пародию на американский нуар, где персонажа тоже чаще всего губит «не та» женщина. Структурно «На последнем дыхании» четко следует канонам жанра, но формально это не нуар, а фильм о нуаре. Постмодернистское кино, играющее с устоявшимися традициями, не представимо без Годара, который первым осмелился выйти на эту территорию, сделал первую коммерческую картину о самом кинематографе.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
Impéria

Впрочем, за всем этим пастишем и деконструкцией, еще только предвещающими будущие работы Годара, сплошь состоящие из сложных отсылок к произведениям искусства, скрываются красивая история любви и ощущение жажды жизни, которые очаровывают и сегодня. У режиссеров «новой волны» не бывало хеппи-эндов (еще одно важное отличие от «папочкиного» кино), их герои были обречены. Также обречены были и сами молодые бунтари, их революционный накал очень скоро истек. Но фильмы остались. Сегодня «На последнем дыхании» смотрится как артефакт времени — этого Парижа, этой молодости больше нет, и нет больше правил и догм, которые с таким азартом уничтожал Годар в своем дебюте. Новый синтаксис кино, предложенный им, используется теперь везде, и с первого взгляда новаторство «На последнем дыхании» можно и не разглядеть. Но дыхание и красота этого мира остаются, и теперь куда ценнее не его радикальность и эпатаж, а та самая подлинность жизни конца 1950-х, эпохи, в которую можно вернуться лишь средствами кино.

Загрузка статьи...