РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Ни стыда, ни совести: каким получился второй сезон «Эйфории»

Сервис «Амедиатека» начал выпускать второй сезон «Эйфории» — самой откровенной подростковой драмы последних лет. По просьбе Правила жизни Татьяна Алешичева посмотрела семь из восьми серий и рассказывает, почему сезон заслуживает внимания.
Ни стыда, ни совести: каким получился второй сезон «Эйфории»

В реальной жизни пауза между сезонами составила два с половиной года, но на экране между ними прошла всего неделя: мы расстались с героями на Рождество и снова встречаем их на школьной вечеринке по случаю Нового года. Но 17-летняя Ру (Зендея) за это время успела снова подсесть на опиаты из-за того, что ее девушка Джулс (трансгендерная модель Хантер Шафер) уехала в Нью-Йорк одна, оставив ее в слезах и растрепанных чувствах куковать на вокзале. На новогодней вечеринке бесшабашная Ру — пацанка, «которая одевается как Сет Роген» в бесформенные штаны и худи — знакомится с пригожим свойским парнем Эллиотом (Доминик Файк). Он помогает ей очухаться после очередной дозы, и это становится началом прекрасной дружбы, которая скоро превратится в любовный треугольник с участием Джулс. Сама Джулс, как мы узнали из спецэпизода, под нажимом отца вернулась в провинциальный Ист-Хайленд. Теперь она даже думает бросить гормоны: Джулс поняла, что выстраивала свою женственность, исходя не из собственных потребностей, а из представлений о ней окружающих мужчин.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

В спецэпизодах, вышедших между сезонами, шоураннер Сэм Левинсон изрядно нагрузил героинь психологией. В одном из них Ру вместе со своим куратором из общества анонимных наркоманов долго рассуждала о предназначении, преодолевшем зависимость Малкольме Х и своей тяге к суициду. Но в новом сезоне эти темы больше не развиваются, Левинсон теперь предпочитает совершенно другой подход, и вместо разговоров Ру просто надевает майку с портретом Малкольма Х. Можно сказать, что автор потакает тут зрительским ожиданиям, заставляя сюжет раскручиваться через любовную линию и насилие. В первом сезоне так и не был наказан негодяй и абьюзер — школьный красавчик Нейт (Джейкоб Элорди), избивший и посадивший в тюрьму ни в чем не повинного парня, втянувший свою девушку Мэдди (Алекса Дэми) в токсичные отношения и шантажировавший Джулс. Первый эпизод сразу устраняет эту несправедливость: вы ведь хотели, чтобы кто-нибудь размазал наконец сопли по красивому лицу Нейта? Получите, распишитесь: вечер перестает быть томным, когда наркоторговец Феско (Ангус Клауд) мстит за всех героев разом, отправляя Нейта на больничную койку.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
HBO/Legion Media
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Но даже сдобренный насилием, сериал не перестает быть томным, потому что его главной фишкой с самого начала была чувственность. Это и изумительно снятые в мерцающем неоновом свете эротические сцены, в которых от молодых красивых актеров просто не оторвать глаз. И эпизоды, в которых герои переживают ту самую эйфорию, от наркотиков или от близости — неважно. Важно лишь, что прошедший в юности через наркозависимость и рехабы Левинсон не просто сильный режиссер, но и главный нынешний специалист по эйфории, как никто умеющий воплотить ее на экране. Не менее важно и то, что он не собирается читать мораль — поэтому красивый подонок Нейт продолжает сиять романтическим светом: как Тайлер — придуманный им виртуальный персонаж, в которого без памяти влюблена Джулс, или как нераскаявшийся абьюзер, нежно обнимающий Мэдди в танце и на все ее упреки шепчущий: «Я знаю». Проникнутые чувственностью сцены вроде той, где он не раздевает, а, наоборот, одевает Кэсси (Сидни Суини), бережно поправляя ленточку в ее волосах, по-прежнему задают тон сериалу.

Одной из главных тем прошлого сезона были «дети как жертвы пороков взрослых». В новом сезоне она усложняется: подростки не просто изломаны юношескими травмами, а в точности воспроизводят модели поведения родителей. Наркоман в завязке Али, взявший шефство над Ру, с горечью говорил: «В детстве я мечтал убить своего папашу, который колотил мою мать. А потом понял, что сам превратился в такого же подонка, когда под кайфом избил жену». Во втором сезоне эти взрослые показаны во всей красе. Это бабуля (Кэтрин Нардуччи), торговавшая наркотиками и научившая этому внучка Феско. Это Кэл (Эрик Дейн) — отец Нейта, из-за рождения первенца похоронивший свой роман с одноклассником и тягу к парням. Нейт ненавидит отца, и это взаимно, но они ужасно похожи и действуют одинаково. 

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
HBO/Legion Media

«Эйфория» — честный сериал, в котором — по крайней мере, пока — царит безысходность. Она, впрочем, выглядит завораживающе, потому что в эйфории спасаются все без исключения главные герои. Во втором сезоне Сэм Левинсон выкручивает громкость на полную и пришпоривает драму. Теперь персонажи через раз бьются в истерике, выедая печень тем, кого больше всего любят. Истерика становится формой жизни, как в пьесах Теннесси Уильямса в жанре южной готики, где все терзались тайными пороками и вымещали боль на близких. В прошлом году Левинсон снял со все той же Зендеей черно-белую камерную драму «Малкольм и Мари» про любовников, которые от избытка чувств хотят разорвать друг друга в клочья. Критики сравнивали фильм с классической пьесой «Кто боится Вирджинии Вульф?», где пережившие смерть ребенка супруги отчаянно гнобили друг друга до победного конца. Сериал едет по тем же рельсам: мысленно воткни нож в сердце тому, кого любишь больше всего, — может, тогда перестанет болеть твое.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
HBO/Legion Media
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Удивительно в новом сезоне другое: при таком накале страстей Левинсон будто занижает планку и перестает требовать развития от героев -— благодаря или вопреки их страстям и аддикциям. Из сюжета исчезает футболист Маккей (Элджи Смит), грезивший о профессиональной карьере. Кэт (Барби Феррейра) бросает вебкам, растворяясь в сюсюкающем романе с хорошим парнем. Джулс перестает искать собственную идентичность. Где ваша креативность, ребята, и куда подевалась дерзость? Горизонт схлопнулся для всех, кроме тихони Лекси (Мод Апатоу, дочь короля подростковой комедии Джадда Апатоу). Вместо надоевшей постановки классического мюзикла «Оклахома» в школьном театре она ставит спектакль по мотивам собственной жизни, который воспроизводит события первого сезона. Лекси становится зорким наблюдателем и видит все — тайные пороки и страсти подруг, родителей и парней. Остальные персонажи второго сезона заперты внутри своей чувственности — они смотрят лишь себе под ноги, боясь разорвать дурные привязанности. Лишь Лекси рефлексирует и осмысляет сюжет. Но никого не судит, для Левинсона это важно. Его герои — сплошь нераскаявшиеся грешники, и в этом главный шарм сериала. Он не будет вас воспитывать, а его герои не станут лучше. Его сериал проникнут социальным пессимизмом, который почти немыслим на фоне нынешних «правильных» шоу, стоящих на страже позитива и пуританской морали. «Эйфория» — совершенно бесстыжее зрелище, лишенное назидательности, — и в этом его сила и уникальность. Какой сюрприз приготовил зрителю Левинсон в последнем эпизоде, не знает никто, но первые семь бьют без промаха и подкупают без остатка.

Все это тем более любопытно, если вспомнить, что голливудский классик Барри Левинсон, отец Сэма, — типичный режиссер-моралист, в своих лучших фильмах («Человек дождя», «Спящие», «Хвост виляет собакой») расставляющий правильные акценты и дающий нужные оценки. Его прошлогодний сериал «Ломка» все о той же наркозависимости — история в стиле блюз про то, как хорошим людям бывает плохо. А вот его талантливейший отпрыск выбрал рок-н-ролл — историю о том, как не слишком хорошие и даже совсем плохие люди уходят в отрыв, переживают эйфорию и ничего не стыдятся.

Загрузка статьи...