Смех сквозь слезы: ко дню рождения Леонида Гайдая вспоминаем, как снимал виртуоз оттепельной комедии

Путь в кино Леонид Гайдай, сын ссыльного каторжника с Полтавщины, начал отнюдь не с юмора. Родившись в городе с красивым названием Свободный (Амурская область), будущий кинематографист сперва прошел ужасы Второй мировой, на которой отслужил в разведке и стрелковой дивизии и получил травму (подорвался на мине), обернувшейся инвалидностью второй группы. Но тяжелый опыт и ранение не лишили Гайдая силы духа, а потому в послевоенной жизни Леонид посвятил себя кино, в которое пришел после театрального училища.

Полнометражным дебютом молодого режиссера стала не комедия, а драма «Долгий путь». В ее основе цикл сибирских рассказов прозаика и журналиста Владимира Короленко. По сюжету станционный смотритель давно сослан в далекий сибирский поселок за то, что стрелял в начальника, потребовавшего, чтобы тот поехал вместе с ним в качестве свата к любимой девушке героя Рае. Спустя столько лет на станцию привозят политическую ссыльную, в которой главный герой узнает былую возлюбленную. Снял «Долгий путь» Гайдай вместе с режиссером Валентином Невзоровым, а исходный текст адаптировал под сценарий Михаил Ромм.

Следующей работой, которая вышла в 1958 году, была сатирическая комедия «Жених с того света», но и ее судьба сложилась «не смешно». История выстраивается вокруг абсурдистской ошибки: героя-бюрократа во время его длительного отсутствия успели похоронить, что становится для него полной неожиданностью, ведь из жизни его «выписали» на вполне законных основаниях. После редактуры цензоров из оригинальной версии фильма была вырезана почти половина, а сам Гайдай попал в немилость. Вернуться в режиссерское кресло ему помогла историческая трагикомедия «Трижды воскресший», которую Гайдай поставил с подачи директора «Мосфильма» Ивана Пырьева, благоволившего режиссеру. Картина по пьесе Александра Галича «Пароход зовут "Орленок"» понравилась корректорам, и Гайдай вновь получил кредит доверия.

В 1961 году заложился фундамент будущего стиля и узнаваемых героев режиссера: на экраны вышел короткометражный альманах «Совершенно серьезно». Это коллекция киноновелл, показанных на конкурсе короткометражек Каннского кинофестиваля. В одной из частей, «Пес Барбос и необычный кросс», впервые появилась легендарная троица: Трус, Балбес и Бывалый (Георгий Вицин, Юрий Никулин и Евгений Моргунов). В том же году с ними вышла отдельная короткометражка «Самогонщики», закрепившая успех.

До середины десятилетия Гайдай продолжал работать с форматом короткого метра: выпустил комедию «Наваждение» — предшественника «Операции "Ы"» — и сборник «Деловые люди» на основе новелл О’Генри «Дороги, которые мы выбираем», «Родственные души» и «Вождь краснокожих». Достигнув первого успеха и окрепнув в жанре комедии, Леонид Гайдай переключился на большую форму, и именно эти работы навсегда вписали его имя в историю оттепельного кино.

Золотые годы творчества Леонида Гайдая — оттепельная пора в кино и стране. Кинематографисты стремились в поэтическом ключе чувственно отрефлексировать жизнь первого послевоенного поколения. Считалось, что это период надежд: власть сменилась, произошло развенчание культа личности Сталина, многих репрессированных политзаключенных вернули домой и казалось, что свобода — вновь главная ценность человека. Шестидесятники искали новый смысл жизни, что обернулось расцветом культуры в литературе, музыке, театре, кино.

Однако пока Данелия, Хуциев, Тарковский, Калатозов и другие снимали серьезное кино о человеке нового времени, растерянном и остро чувствующем, Гайдай продолжал рассказывать свои истории через юмор — тонкий, ироничный и злободневный. Там, где коллег могли «завернуть» цензоры, в случае Гайдая многое проходило корректуру, ведь комедия казалась безвредной для политики партии. В дальнейшем даже ограничения Гайдай будет обходить шутливо: известно, что в финале «Бриллиантовой руки» он намеренно прописал сцену атомного взрыва, которая шокировала цензоров. Они взмолились убрать ее из картины, закрыв глаза на остальные вольности сюжета. Расчет Гайдая, еще на старте карьеры столкнувшегося с давлением корректоров, строился как раз на этом отвлекающем маневре: за наигранную «лояльность» при отказе от сцены взрыва ему прощалось все остальное.

Следующее десятилетие стало самым успешным в карьере режиссера. На экраны один за другим вышли «Операция "Ы" и другие приключения Шурика» (самая кассовая советская лента 1965 года), «Кавказская пленница», «Бриллиантовая рука» (оба проекта вошли в пятерку самых кассовых советских фильмов), «Двенадцать стульев», «Иван Васильевич меняет профессию», «Не может быть» — картины, составившие золотой фонд советской комедии периода ее расцвета. Фильмы били рекорды по количеству просмотров (в советском прокате успех релиза оценивался не в денежном эквиваленте, а в численности зрителей), цитаты «уходили в народ», а слава со временем только крепла. Так, уже после смерти Гайдая в 1995 году «Бриллиантовая рука» была признана лучшей отечественной комедией за 100 лет.

Комедия — жанр вроде бы несерьезный, но на деле очень сложный. Сами артисты часто настаивают: рассмешить публику куда тяжелее, чем заставить ее плакать. Картины Леонида Гайдая потому такие динамичные, живые и светлые, что создавались в аналогичных условиях. Кинематографист, следуя назиданию своего мастера Бориса Барнета, старался придумывать кино из радости и всегда ориентировался на самого широкого зрителя. Это не элитарное искусство, оно для всех. «Будет ли это интересно и понятно бабушке в Йошкар-Оле?» — постоянный вопрос режиссера себе. Неудивительно, что с таким подходом Гайдай стал очень народным постановщиком. Эксцентричный юмор как зеркало эпохи, комичные герои как узнаваемый образ понятного человека и амбивалентные жизненные обстоятельства, в которых смех чередуется со слезами, — всё как в жизни.

Интересно и то, как с жанрами и их главными отличительными чертами работал Гайдай, часто пересобирая западный канон, адаптируя его под советские реалии и стиль. «Бриллиантовая рука» — вольная пародия на голливудские шпионские триллеры про героя, оказавшегося не в то время не в том месте. Здесь и контрабандисты, и международный заговор, и силовые структуры под прикрытием, и самый неуклюжий герой на свете (Семен Семеныч), наименее подходящий на роль двойного агента.

Исторический и костюмированный «Иван Васильевич» родился во время увлечения режиссера литературой. Гайдай планировал перенести на экран «Бег» Михаила Булгакова, но материал оказался слишком инородным для постановщика, работающего в кардинально иной плоскости. А вот шутливая булгаковская пьеса «Иван Васильевич» оказалась полностью органичной ему. Несмотря на то что в основе картины лежит пьеса, то есть очень разговорный материал, в комедии Гайдай выше всего ценил немногословность. Коллеги вспоминали, что его любимой установкой на съемках было «Короче!». Кульминацией литературного периода режиссера станут «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова.

«Кавказская пленница» сублимирует наработки его короткометражного периода: в полный метр перебрались уже знакомые герои — Шурик и троица бандитов. Сменились только обстоятельства, в которых свела их судьба. Одним из важнейших референсов этой физической комедии стал «Малыш» Чарли Чаплина, также предпочитавшего визуальный юмор (слэпстик), передающийся через гротескную хореографию движений и избыточную мимику артистов. До Гайдая со слэпстик-комедией практически никто не работал — в первую очередь потому, что не умели и боялись пробовать.

Парадоксальной действительность именно через юмор кажется в «Операции "Ы" и других приключениях Шурика». Увлеченные чтением конспектов герои не замечают, что успели познакомиться и провести вместе целый день. Только после экзамена они начинают подозревать, что уже встречались. Образ обаятельного, добродушного и законопослушного Шурика тоже своего рода кивок в сторону западной классики — чаплиновского Бродяги и печального клоуна Бастера Китона: эти герои регулярно оказываются в ситуациях крайней опасности, которую в силу запредельной личной доверчивости попросту не замечают. Хотя в трактовке Гайдая Шурик является прямым альтер эго режиссера: в первую очередь их роднит максимальное внешнее сходство, которое не было случайным.

Закат карьеры Леонида Гайдая совпал со сменой политических эпох. В перестройку еще выходило успешное «Спортлото-82», но ощущалось, что и режиссер устал, и времена изменились. Последняя работа постановщика «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди» — абсолютный продукт своего времен, максимально далекий от эталонных фильмов постановщика, его основного наследия. Неудачной оказалась и предшествующая ей лента «Частный детектив, или Операция "Кооперация"».

Возможно, сказалось время — перестроечное, сложное, наполненное всеобщей растерянностью и напряжением. Время, когда всем было не до смеха, а потому фирменный тонкий гайдаевский юмор в финальных проектах стал менее изящным, а где-то даже мучительно несмешным.

В любом случае главные произведения автора пережили не только его самого, но и не одно поколение зрителей, оставаясь любимой классикой. Это кино вне времени, к которому хочется возвращаться, которое знаешь наизусть, но пересматриваешь как в первый раз. Кино Леонида Гайдая по его личным заветам не только рождалось из радости, но и рождает радость — вчера, сегодня и всегда.