Провокация года: как новый «Грозовой перевал» рассорил литературу и большое кино

«Грозовой перевал» — самое известное произведение Эмили Бронте, опубликованное ею под псевдонимом Эллис Белл в 1847 году (через год книге исполняется 180 лет). Это вершина готического романа, написанного с новаторскими писательскими приемами: сюжетная многослойность и нелинейность повествования, несколько рассказчиков, работа с внешним природным фоном сюжета как с театральной сценой, на которой разворачивается сюжет. И конечно, противоречивость главных героев — Бронте написала историю любви, в которой никто никого по-настоящему не любит, а традиционная формула любовного романа расшибается о невиданную до этого концепцию: любовь — отравляющее снадобье, попробовав которое никто не уцелеет.

Пока ее современники Эмили Бронте романтизировали и превозносили величайшее чувство на Земле, она пошла неожиданным и радикальным для своего времени путем: написала роман о невыносимых героях и невозможности благополучного чувства между ними. Тем провокационнее казались первоначальные заявления Эмиральд Феннел и Марго Робби, называвших это произведение «величайшей историей любви». Хотя весь роман строится на одержимости и жажде мести Хитклифа по отношению к Кэтрин и ее потомству, силы его непримиримости хватает даже на следующее поколение. Читавшие первоисточник резонно уточнили: а мы точно говорим про одну и ту же книгу?

Разночтение — главная движущая сила любой адаптации, каждая из которых формально делится на два вида: строгое следование букве книги и вольная экранизация со смещением акцентов, поиском новых смыслов и пересборкой характеров героев. И было бы странно, окажись это не так: на то классика и вечна, чтобы обретать новые смыслы от эпохи к эпохе и чтобы в ней хватало простора для новых прочтений. Феннел отнюдь не первая, кто решил переложить книгу Бронте в плоскость кино с использованием собственного языка и трактовок.

Всего «Грозовой перевал» адаптировался около 30 раз. Есть версии, снятые в Польше, Венесуэле, родной для Бронте Великобритании, Италии, США, Франции, Японии, Мексике и Перу. Жанровый разброс тоже впечатляет: кинематографисты экранизировали роман как драму, мелодраму, комедию, мюзикл и как приключенческий роман. Есть фильмы, сериалы, аудиоспектакль, документально-образовательные проекты и байопик о самой Бронте («Эмили» с Эммой Маки), в котором «Грозовой перевал» возникает значительным фоном в летописи жизни писательницы.

Самая первая адаптация — картина А. В. Брамбла 1920 года. Одна из самых известных — классическая лента Уильяма Уайлера 1939 года с Мерл Оберон и Лоуренсом Оливье. Версия, на съемках которой познакомились будущие супруги Том Харди и Шарлотта Райли, — мини-сериал 2009 года. Самой социальной (данная версия поднимает темы расизма в обществе, а сюжет воплощен по заветам критического реализма) кажется картина Андреа Арнольд 2011-го.

В числе наименее удачных экранизаций вариация Роберта Фуэста 1970 года с Тимоти Далтоном и Анной Калдер-Маршалл. Максимально близкой к оригиналу считается картина Питера Козмински 1992 года. В ней ключевые роли исполнили Жюльетт Бинош и тогдашний дебютант в кино Рэйф Файнс. Никого в ту пору не смутило аристократическое происхождение актера, сыгравшего безродного, и наполовину цыгана Хитклифа, хотя Файнс в восьмом колене родственен с членами британской королевской семьи.

Прежде чем перейти к эмоциональным оценкам и выводам, стоит напомнить о цифрах. Сколько бы в соцсетях ни было критических спекуляций о качестве новой адаптации романа средней из трех сестер Бронте, факты, как самая упертая вещь на свете, на языке цифр говорят об обратном. На сайте IMDb рейтинг фильма 6,4 из 10 возможных не выдающийся результат, но и не безнадежный. На сайте-агрегаторе Rotten Tomatoes ситуация и вовсе оптимистичная: 61% одобрения от критиков и 80% от зрителей.

Даже если заподозрить платформы в подтасовках оценок и накрутках, бесспорным остается промежуточный финансовый результат картины: при бюджете $80 млн она за первый уик-энд уже заработала в мировом прокате $82 млн. То есть полностью окупилась и уверенно движется к тому, чтобы выйти в чистую внушительную прибыль, даже с учетом того, что во вторую и в дальнейшие недели проката сборы пойдут на спад. Не менее удачно складывается и социальная жизнь проекта: новый «Грозовой перевал» активно обсуждают в соцсетях, которые заполонили ролики с просмотра картины в кинотеатре в компании подруг и друзей. А Марго Робби, обкатав эту успешную схему промо еще в разгар кампейна «Барби», вновь делает ставку на светскую хронику: каждый выход в свет актрисы — модное событие. Появление на страницах глянца тоже реклама, ведь в материалах указывается, ради чего звезда покоряет очередной fashion-рубеж и выстраивает свои смелые образы с многочисленными отсылками.

Однако на старте промокампании нового «Грозового перевала» с ним случился ожидаемый хейт-спич, доносившийся, казалось бы, отовсюду. Первый трейлер (к слову, очень стильный, эротичный и с закадровым треком хитовой Charli XCX, отвечавшей за саундтрек) вызвал шквал критики: какая еще история любви, почему столько секса на экране и что с кастингом? Досталось и Марго Робби, в два раза старше 17-летней Кэтрин (с выходом ленты стало очевидно, что она и не играет подростка); и австралийцу Джейкобу Элорди, воплотившему неаутентичного Хитклифа; и тому, что между артистами не считывается никакая экранная химия, сколько бы Робби разгоряченно ни вздыхала на экране и в интервью, а Элорди бы молчаливо ни хмурился.

Пока одни спорили с претензией «не канон», другие собирали моральные силы. Масла в огонь подливали создатели фильма. Эмиральд призналась, что ее «Грозовой перевал» и не планировался точной адаптацией романа — это всего лишь собственные впечатления от первого прочтения книги в возрасте 14 лет. Марго Робби тоже не сдержалась и рассказала, что первой прочитала именно сценарную версию Эмиральд и так вдохновилась ею, что не видит смысла сравнивать с первоисточником. Добавить к этому изобилие эротических сцен, которыми трейлер фильма забит до предела, комнату Кэтти из кожи (есть в фильме и такое, но это художественный образ) — и кажется, что от новой вариации «Грозового перевала» стоит ожидать чего угодно, только не верности оригиналу. Это многих разозлило. Но есть ли повод для всеобщего критицизма?

Чтобы разобраться в природе нового киношного «Грозового перевала», не будет лишним напомнить, на каких ключевых китах он зиждется. Эмиральд Феннел намеренно смещает акценты и проводит ревизию оригинального текста: избавляется от второстепенных героев, превращает внешний фон в театральную декорацию (на эффект чувственности мира, проявляющегося во всем, работают и вычурные наряды Кэтрин — совершенно не свойственные той эпохе) и тесно взаимодействует с поп-культурой.

«Безвкусица», — скажете вы. «Намеренный кэмп», — поправит вас Феннел. Говоря простыми словами, кэмп — эстетика изысканного дурновкусия. Его цель — возвести гротескную избыточность, искусственную театральность и даже вульгарность в культ, превращая это в искусство. Это когда все лучшее и сразу, когда не знаешь меры, когда так плохо, что даже хорошо. Не вкус, но китч, шаржевость, насмешка над хорошим вкусом. Кэмп вырос из закрытых субкультур, был замечен и осмыслен эссеисткой и писательницей Сьюзен Зонтаг («Записки о кэмпе») и далее популяризирован массовой культурой. Встречали на условном Met Gala невообразимо плохой образ, от которого не отвести взгляд? Это кэмп.

Феннел не скрывает, что ее «Грозовой перевал» вполне осознанно наследует эту эстетику. И почему бы и нет? В арсенале экранизаций романа хватает традиционных и сдержанных адаптаций. Но кто запрещает увидеть его в свете реалий третьего тысячелетия? Отсюда в образах Кэтрин пестрые цвета и не свойственные тому времени материалы, конвенциональная красивость исполнителей главных ролей и современный закадровый саундтрек. Мы находимся в сознании героини, воспринимающей все происходящее в искаженном виде: как и кэмп, она не знает меры в своих чувствах и несется навстречу той разрушительной силе, которая ее погубит.

Другое объяснение нового «Грозового перевала» заключается в свободе авторского прочтения. Разумеется, следовало подчеркнуть вольность адаптации в самом названии — например, дать картине тайтл «"Грозовой перевал" Эмиральд Феннел» или снабдить заголовок любой другой подсказкой, определяющей, насколько эта версия далека от оригинала. Но маркетинг — вещь непослушная, а противоречия работают на него лучше всего. Однако в самой готовности иначе взглянуть на аутентичный роман нет ничего преступного. В литературе свыклись с таким явление, как фанфики, к этому стоит адаптироваться и большому кино.

Тем более что этот «брак» уже давно сложился: только за последние пару лет вышло несколько громких фанфиков по «Гарри Поттеру», которые издательства выпустили отдельными произведениями. Это темное фэнтези Alchemised, слоу-бернер The Irresistible Urge to Fall for Your Enemy и Rose in Chains, в основе которого вариация на тему романа между Гермионой Грейнджер и Драко Малфоем. По части из них уже заключены крупные сделки (речь о семизначных цифрах) об их экранизации. Так текст, вдохновленный чужим первоисточником, начинает жить собственной, не менее успешной жизнью и обретает иные формы: от литературной до кинематографичной.

Получается, что кино, как и современная литература, открыто новым прочтениям: да, когда вольно обращаются с проверенной классикой, это может вызывать дискомфорт, но что, если не авторам стоит быть аккуратнее, а зрителям смотреть на это шире? Свежий «Грозовой перевал» стоит оценивать как самостоятельное произведение: учитывать его художественные достижения или неудачи, смотреть на кастинг не глазами Эмили Бронте, а через оптику Феннел, пересобравшей образы центральных персонажей под собственные нужды.

Можно даже упрекнуть в романтизации обреченной истории одержимости и мести, выдаваемой за великую love story. Но ругать за смелость и оригинальный взгляд картину точно не стоит. В конце концов, задача искусства — дарить нам уникальный зрительский или читательский опыт. И с этой задачей «Грозовой перевал» версии 2026-го точно справляется — одобряет это канон или нет.