Побег из Эдинбурга: как фильм «На игле» стал манифестом поколения и изменил британское кино

«Выбери жизнь. Выбери работу. Выбери карьеру. Выбери семью. Выбери большие телевизоры, стиральные машины, автомобили, компакт-диск-плееры, электрические консервные ножи. Выбери хорошее здоровье, низкий уровень холестерина и стоматологическую страховку». Слоган британской антинаркотической кампании 1980-х шотландский писатель Ирвин Уэлш в 1993 году превратил в издевательское рассуждение о реалиях жизни эпохи потребления. Всего через пару лет этот текст станет основой для одного из самых культовых и цитируемых монологов в истории кино. Произносивший его Марк Рентон ворвется на экраны, убегая от полиции под заразительный шлягер Игги Попа Lust for Life. А сам фильм «На игле», вышедший в феврале 1996 года, прославит и актера Юэна Макгрегора, и режиссера Дэнни Бойла, который в последующие 30 лет снимет ряд ярких картин: от оскароносного «Миллионера из трущоб» до зомби-хоррора «28 дней спустя» и его недавнего продолжения.

Всего этого не случилось бы, если бы дебютная книга Уэлша не попала в руки продюсеру Эндрю Макдональду. Он прочитал роман Trainspotting (намного более многозначительное название, чем крайне прямолинейный отечественный вариант) в самолете и сразу решил, что из книги выйдет отличный фильм. Для экранизации истории о кучке наркоманов из Эдинбурга он привлек молодых и дерзких кинематографистов — режиссера Дэнни Бойла и сценариста Джона Ходжа. Всего несколькими годами ранее они громко заявили о себе, сняв стильный нуарный триллер «Неглубокая могила», который, как и проза Уэлша, ярко и дерзко исследовал темы дружбы и предательства. Оттуда в «На игле» перекочевал и Юэн Макгрегор, который воплотил образ Рентона — героя, через которого авторы превратили свободную, развязную, почти бесструктурную прозу Уэлша в компактный и энергичный полнометражный фильм. Им удалось передать дух первоисточника и одновременно сделать материал своим, развивая темы и стилистические находки своей предыдущей работы.

Книга Уэлша принадлежит к очень специфическому типу трансгрессивной контркультурной литературы: в России ее издавали разве что в 1990-х, сейчас найти роман очень непросто. Это проза с весьма своеобразным языком и нарративной структурой, во многом основанная на личном опыте автора. Рассказчики незаметно сменяют друг друга, орфография и пунктуация намеренно нарушаются, текст насыщен уличным сленгом и обсценной лексикой, а сцены насилия и наркотического опыта соседствуют с разговорами о музыке и поп-культуре. Роман стал визитной карточкой и самого писателя, и авторов экранизации.

Разрозненные эпизоды из первоисточника выстраиваются в четкую и понятную историю трансформации героя, который к финалу решает радикально изменить жизнь. Вниз Рентона тянут не только зависимость и депрессивная среда, но и друзья-маргиналы: наивный добряк Кочерыжка (Юэн Бремнер), хитроумный трикстер Саймон Кайфолом (Джонни Ли Миллер) и шумный психопат-провокатор Бегби (Роберт Карлайл, который до сих пор кажется главным актерским открытием фильма). Их существование репетитивно: от дозы до дозы или от аферы к афере. Лучшие человеческие качества вроде честности и благородства здесь считаются недостатками. Достаточно вспомнить Томми (Кевин МакКидд) — самого трагичного персонажа этой истории.

Раскованность слога Уэлша преобразуется Бойлом, монтажером Масахиро Хиракубо и оператором Брайаном Тьюфано в свободу и подчеркнутую выразительность киноязыка. В сочетании с клиповым монтажом и рваным темпом музыкальное сопровождение придает фильму особенный пульсирующий ритм. Аудиопалитру «На игле» формируют не только Игги Поп и панк-рок 1970-х, но и широкий спектр британской и американской музыки — от брит-поп-группы Blur и сольных баллад Лу Рида до электронных композиций Leftfield и Underworld. Неудивительно, что этот эклектичный плейлист стабильно занимает лидирующие позиции в списках лучших саундтреков всех времен и народов.

Свобода киноязыка Бойла проявляется не только в экспрессивном музыкальным сопровождении и эффектных склейках, которые позднее возьмут на вооружение Пол Макгиган и Гай Ричи. Мастерство постановщика заметно в работе с цветом и мизансценой, а также в тонкой работе с актерами, которые по-настоящему сблизились на съемках и отыгрывали большую часть сцен с первого дубля. Это, безусловно, добавило их экранному существованию раскованности и спонтанной энергетики. Окружают героев фактурные пространства ветхих шотландских квартир, через которые визуально раскрывается тема гниения и упадка. Большую часть фильма, к слову, снимали на заброшенной сигаретной фабрике в Глазго, подарившей «На игле» безобразную визуальную идентичность.

Цветовая драматургия строится на контрасте красного и зеленого, первый из которых отражает зависимость и опасность, а второй — здоровый образ жизни и светлое будущее. Зеленые шотландские луга герои демонстративно покидают, чтобы вновь сесть на иглу. Алым цветом окрашен ковер в квартире местного дилера, которого они постоянно навещают (когда у Рентона случается передозировка, он буквально проваливается сквозь него). Ярче всего эта цветовая драматургия разворачивается в линии Томми: после того как Рентон дает ему попробовать героин, зеленый навсегда исчезает из сцен с его участием. Не менее выразительно игра двух этих оттенков раскрывается в мрачнейшем подсюжете о погибшем младенце.

В отличие от более поздних картин о героиновой зависимости — вроде «Реквиема по мечте» или «Кэнди», — «На игле» избегает прямолинейной манипуляции и нравоучений. Однако эффект отторжения от наркотиков и всего, что с ними связано, стопроцентный — во многом именно благодаря умным и креативным визуальным решениям. Впрочем, картина Бойла говорит о зависимости гораздо шире. Рентон стремится избавиться от маргинального образа жизни в целом, токсичного круга общения и тусклой действительности Шотландии, которую он сам же называет «худшим местом на Земле». Наркотики, обман и воровство становятся формой эскапизма и бунта против реальности, который, впрочем, перестает работать. По крайней мере, на 20 лет.

Во многом кино Бойла перекликается с американскими фильмами 1990-х: «Матрица», «Бойцовский клуб», «Офисное пространство», герои которых также оказываются изгоями, бросающими вызов существующему миропорядку. Бойл вдохновлялся классикой контркультурного кино и показывал актерам «Славных парней» (1990) Мартина Скорсезе, «Мошенника» (1961) Роберта Россена и «Заводной апельсин» (1971) Стэнли Кубрика — последний прямо цитируется в сцене ночного клуба. Влияние «Экзорциста» (1973) Уильяма Фридкина заметно в эпизоде героиновой ломки, где ключевая информация о заражении Томми ВИЧ передается через поток галлюцинаций — от ползающего по потолку младенца, напоминающего Рентона, до других пугающих видений, которые невозможно забыть.

Но влияние зарубежного кино лишь часть формулы «На игле». В эстетике и фабуле картины отчетливо ощущается почти полувековая традиция британского кино, всегда тяготевшего как к документальному изображению быта, так и к изгоям, противопоставленным социальному упадку. Рентон, Кайфолом, Кочерыжка, Бегби и Томми в этом смысле прямые наследники кинематографа «молодых и рассерженных». Фильмы Линдсея Андерсона («Если...»), Карела Рейша («В субботу вечером, в воскресенье утром») и других режиссеров бескомпромиссно показывали бунт человека из низов против окружающей действительности. Классические герои из 1960-х и 1970-х прибегали к открытому противостоянию с миром. Новое поколение предпочитает этого открытого конфликта избегать — через иглу, потребление, эскапизм или же буквальное бегство со сжиганием мостов. В 1980–1990-х эту традицию развивали Брюс Робинсон («Уитнэйл и Я») и Майк Ли («Обнаженная»), но именно Бойлу удалось взять национальные темы, наполнить их свежей энергией и юношеским дерзанием, добавив циничную, но точную оптику Уэлша.

На протяжении фильма герой Макгрегора несколько раз пытается завязать с преступностью и наркотиками, начать законопослушную обывательскую жизнь — ту, которую он презирает в своих нигилистических монологах. Но так просто от старых привычек и паттернов не уйти. Раз за разом все возвращается на круги своя. Когда появляется возможность — крупная партия героина в Лондоне, — Рентон осознает тупиковость своего положения. Получив £16 тыс., он решает сжечь все мосты: бросает друзей, забирает деньги и сбегает в Амстердам, оставив Эдинбург позади. Нервно улыбаясь, он идет под лучами солнца навстречу зрителю, пока голос за кадром зачитывает более маниакальную версию знаменитого монолога «Выбери жизнь».

В продолжение 2017 года Бойл иронично развернет этот образ: Рентон бежит на беговой дорожке и, словив первый сердечный приступ, слетает с нее на пол. После осознания смертности у разведенного и ничего так и не добившегося героя Макгрегора не остается вариантов лучше, чем вернуться в родной Эдинбург и оказаться в плену тех же паттернов. Во втором фильме Рентон и его друзья воссоединяются и по-прежнему «сидят на игле», но теперь их зависимость уже не героин, а ностальгия по былым временам. «Т2 Трейнспоттинг» умело улавливает дух поздних 2010-х — эпоху социальных сетей, кризиса идей и устремленности в прошлое. Жизнь, от которой Рентон когда-то сбежал, начинает казаться лучшей из возможных.

В финале сиквела он не стремится в новое будущее, а остается в своей старой комнатушке, обклеенной обоями с изображением поездов, включает Lust for Life и танцует на месте, в то время как пространство искусственно растягивается и тянется, подобно движущемуся локомотиву, оставляя Рентона далеко позади. Поезд — универсальная метафора быстро пролетающей жизни, которая продолжает нестись вперед вне зависимости от тебя. И пытаться сойти с него уже поздно. Основной темой дилогии в итоге оказывается дружба в разные отрезки жизни, а сам сиквел подходит к этой теме с неожиданной сентиментальностью и более спокойным темпоритмом. Если первый фильм можно причислить к постмодерну, то тут Бойл и вернувшийся сценарист Ходж предаются «новой искренности». Все это, конечно, не идет ни в какое сравнение со взрывной энергией первого фильма, но кажется, что такое продолжение и не должно ему соответствовать.

Создателям сиквела эти герои и среда оказались столь же дороги, как и достигшим среднего возраста изгоям и ловкачам. Самое приятное во всем этом — то, что продолжение помирило не только Рентона с Саймоном и Кочерыжкой, но и Юэна Макгрегора с Дэнни Бойлом. Долгое время режиссер и актер были в ссоре из-за несостоявшейся работы над фильмом «Пляж», и именно продолжение «На игле» смогло вновь их объединить и символически закрыть старую обиду. Еще одно доказательство объединяющей силы кино — такой же формы бегства от реальности, которая с 1996 года изменилась не так уж сильно.