Советская новая волна: как шестидесятники перепридумали кино

В прошлом году было только и разговоров, что о французской «новой волне». Интерес подогревали премьера в Каннах «Новой волны» Ричарда Линклейтера про создание «На последнем дыхании» Годара и показ «Картин дружеских связей» Сони Райзман на «Маяке». Линклейтер до выхода в российский прокат тоже был показан в рамках смотра. Но размышления о революционном направлении французского кино середины прошлого века невозможны без исследования советской nouvelle vague — оттепельного кино с его экспериментами, уникальными талантами и готовностью снимать фильмы по-новому. Кинокритик Елена Зархина рассказывает про исключительность советской кинооттепели и советует к просмотру несколько менее известных, но достойных фильмов.
Елена Зархина
Елена Зархина

1960-е — время надежд

Старт шестого десятилетия XX века ознаменовала хрущевская оттепель — время гласности, десталинизации, ослабления цензуры, открытости и творческой свободы по сравнению с предшествующей половиной века. Открытость заключалась в возможности знакомства с искусством других стран (разумеется, дружественных), в доступе к зарубежной культуре (разумеется, ограниченном) и проведении Всемирного фестиваля молодежи и студентов. Последний был задуман не только как рекламная выставка собственных достижений, но и как площадка для знакомства с художественными достижениями иностранцев: музыкантов, художников, писателей и... режиссеров.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Кино в это десятилетие не просто слепок времени, но то, что постаралось осмыслить его во всей доступной полноте. Ограничения все еще сохранялись, цензура продолжала быть, но воздуха стало больше, и воздух этот был пропитан желанием первого послевоенного поколения жить и творить. Начало 1960-х — это время Андрея Тарковского: на Венецианском кинофестивале показали «Иваново детство». Фильм стал триумфом и блупринтом для кинематографистов на десятилетия вперед: в своем «Выжившем» Алехандро Гонсалес Иньярриту намеренно визуально цитирует советского классика, подчеркивая бессмертность его стиля и таланта.

«Иваново детство»
«Иваново детство» «Мосфильм»

Выходят более жанровые и лишенные экзистенционального поиска, а еще цветные «Человек-амфибия» и «Гусарская баллада». Григорий Чухрай задумал создать экспериментальную площадку для кинематографистов — творческую киностудию, под конец десятилетия перешедшую «Мосфильму». Состоялся первый съезд Союза кинематографистов. Вышел «Гамлет» Григория Козинцева с Иннокентием Смоктуновским, взявшим ролью принца датского новую высоту в карьере.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Михаил Ромм выпустил документальный фильм «Обыкновенный фашизм», осмысливающий недавний гитлеровский режим, и «Девять дней одного года» — картину, ознаменовавшую сформированный десятилетием образ ключевых героев «физиков и лириков». Чуть ранее их в своем известном стихотворении 1959 года прославил поэт Борис Слуцкий. «Что-то физики в почете. / Что-то лирики в загоне. / Дело не в сухом расчете, / Дело в мировом законе» — автор выделял людей науки и искусства как главных представителей эпохи. Их на экране в оттепель и правда стало больше, и не только усилиями Ромма.

«Жить стало лучше, жить стало веселее»

В 1960-е вышла лирическая комедия «Я шагаю по Москве», и сама формулировка поджанра, лирическое кино, определила истории про молодежь нового времени — свободную, жаждущую новых познаний, пережившую Вторую мировую войну и стремящуюся построить мир, в котором войн больше не будет. Лучше всех поколение шестидесятников осмыслил Марлен Хуциев в драме «Мне двадцать лет» («Застава Ильича»). Фильм по сценарию самого режиссера и Геннадия Шпаликова (он же автор сценария «Я шагаю по Москве») представил молодежь частью потерянного поколения, лишившегося в войне родителей и опор.

«Я шагаю по Москве»
«Я шагаю по Москве» «Мосфильм»
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Это грандиозное с художественной точки зрения кино вызвало не просто сильный зрительский отклик (и вызывает его до сих пор), но разозлило самого Хрущева, по воле которого картина не вышла в прокат сразу, пролежав какое-то время на полке. Генсека возмутил финал истории. В нем один из героев, лишившийся на фронте молодого отца (юноша уже перерос родителя, погибшего в юном возрасте), видит его призрак. Парень спрашивает у того совета, как жить дальше. Но родитель не знает, что сказать. «Сколько тебе лет?» — «Двадцать три». «А мне двадцать один. Ну как я могу тебе что-то советовать?» — говорит призрак. Хрущева, не большого ценителя кинематографа, возмутил ответ героя, потому что «советский отец не может не знать, как жить его ребенку, у него всегда есть ответ».

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

В 1964 году Михаил Калатозов представил свой эпохальный фильм «Я — Куба», снятый оператором Сергеем Урусевским. Это интертекстуальный, поэтично и визуально безупречный фильм, сделанный так, как в советском кино после Эйзенштейна не снимали. Художественная выразительность — главное достоинство «Я — Куба», представляющей собой набор новелл с множеством отсылок к прочим известным произведениям. Матрешечный символизм и визуальный парафраз на экране не просто живут, а наполняют лишенный изысков сюжет объемом и удивительными гранями.

«Мне двадцать лет»
«Мне двадцать лет» «Мосфильм»
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Аналогичную документальную стилистику использовал в художественном формате смелый для времени, неожиданный и подчеркнуто гротескный фильм Геннадия Полоки «Республика ШКИД». Экранизация одноименной повести Григория Белых и Леонида Пантелеева (настоящее имя Алексей Еремеев) снята с уличной, дворовой эстетикой. Это была и своеобразная арт-провокация, и культурное баловство. И чем серьезнее делали свои фильмы современники Полоки, тем сильнее ощущалась ироничность «Республики ШКИД», использующей юмор как фон основного высказывания — не менее значимого, чем у коллег-драматургов.

Провоцировать и бравировать смыслами старались и молодые документалисты. В 1966 году режиссер Павел Коган и оператор Петр Мостовой установили в Эрмитаже позади картины Леонардо да Винчи «Мадонна Литта» скрытую камеру. Она фиксировала эмоции посетителей музея, рассматривающих полотно, ухватывала шум зала (закадрового голоса и музыки нет). Десятиминутная лента «Взгляните на лицо» — это эксперимент и полноценное высказывание. В 1978 году уже другие режиссеры, Юрис Подниекс и Герц Франк, повторили затею предшественников — выпустили док «Старше на десять минут». На протяжении этого времени камера неотрывно следила за лицом маленького мальчика, наблюдающего за постановкой в кукольном театре. Ребенок со всей своей детской непосредственностью переживал такой шквал эмоций, что по итогу увиденного казался иной версией себя — старше на десять минут, трансформировавших его.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

5 менее известных оттепельных фильмов, отразивших эпоху

Говорим «оттепельное кино» — представляем юношеские «Я шагаю по Москве», более серьезную драму «Мне двадцать лет», лирический «Июньский дождь», надрывное «Начало» с Инной Чуриковой и жанровый приключенческий триллер «Вертикаль» с Владимиром Высоцким. Советская новая волна была и остается очень разной: сдержанной и щедрой на эмоции, много экспериментировавшей — в художественном кино и документалистике. Она искала новые средства самовыражения, совершала открытия и запечатлела время оттепели — период больших надежд, торжества юности и ощутимой творческой свободы. Но перечисленными выше картинами кино шестидесятников не ограничивается. Вот еще пять фильмов, без которых советская новая волна кажется неполноценной.

«Еще раз про любовь»

«Еще раз про любовь»
«Еще раз про любовь» «Мосфильм»

Красивая и чувственная мелодрама Георгия Натансона по пьесе Эдварда Радзинского (его фирменный стиль диалогов и остроумие пронизывают сюжет). Своеобразная вариация «Моей ночи у Мод» Ромера. Двое героев встречаются, проводят вместе страстную ночь (неслыханное для советского кино дело), а потом, вопреки всем трудностям, стараются построить отношения. Конечно, они обречены, но перед трагическим финалом их и зрителей ждет невероятный путь зарождения и становления любви в исполнении Татьяны Дорониной, Александра Лазарева, Олега Ефремова, Александра Ширвиндта. Вроде бы драматичное, но такое воздушное кино. Назвать его малоизвестным сложно: в 2002 году его ремейк сняла Рената Литвинова, назвав «Небо. Самолет. Девушка». Но оригинал часто теряется в списках более известных представителей оттепельного кино.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

«Крылья»

«Крылья»
«Крылья» «Мосфильм»

Удивительная работа Ларисы Шепитько про фронтовую летчицу (тончайшая роль Майи Булгаковой), которая не может найти себе место в мирное время. У нее есть приемная дочь, которая ее стесняется, есть ухажер из исторического музея, экспонатом которого она себя ощущает, есть высокая должность и уважение коллег. Но сердце рвется в воздух. В прошлом — погибший возлюбленный, не вернувшийся из полета, и память об ужасах войны. Шепитько снимает героиню в состоянии экзистенциональной растерянности — она всюду чужая, посторонняя, неуютная, непонятная. Вышедшая двумя годами ранее «Красная пустыня» с Моникой Витти близка к «Крыльям» по духу. Антониони тоже снял болезненную и неуютную историю человека, растворяющегося в индустриальном ландшафте мира, в котором ему не находится приюта. «Крылья» — аккуратное, изящное и заботливое по отношению к главной героине кино, какого не бывало.

«Девять дней одного года»

«Девять дней одного года»
«Девять дней одного года» «Мосфильм»
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Уже упомянутую ранее картину Михаила Ромма знают многие, но для поколения помладше — того, что только знакомится с шестидесятниками, — оно может казаться совершенно неизвестным. Это история про идеалиста физика-ядерщика (Алексей Баталов) — черствого, скупого на эмоции и максимально преданного науке (те самые «физики и лирики»). Получая раз за разом сильную дозу радиации, он рискует скоро умереть. Но прежде мечтает совершить научное открытие всей своей жизни. Вне этих планов остаются любимая женщина (Татьяна Лаврова), претендент на сердце возлюбленной и коллега по науке (Иннокентий Смоктуновский) и вся прочая жизнь во всем ее изобилии. «Девять дней одного года», снятые оператором Германом Лавровым, — это выдающееся художественное произведение. Как и в другой знаковой картине с Баталовым, «Летят журавли», этот фильм Ромма тоже представляет совершенно иной подход к съемкам, удивительно работая со светотенью, ракурсами и мизансценами — одновременно величественно и очень по-человечески понятно.

«Долгая счастливая жизнь»

«Долгая счастливая жизнь»
«Долгая счастливая жизнь» «Мосфильм»
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Единственный режиссерский фильм Геннадия Шпаликова, также автора сценария. Картина неожиданно снята в эстетике итальянского неореализма, а интонационно близка к стилю уже упомянутого Антониони и его трилогии о «некоммуникабельности чувств». Герои, мужчина и женщина (Кирилл Лавров и Инна Гулая), встречаются, влюбляются, готовятся вместе сбежать в долгую счастливую жизнь. Но данное вечером обещание нарушается, потому что утро вечера мудренее, а залитый солнцем день подсвечивает все скрытые тайны. Намеренно неспешное, вдумчивое и ранящее кино, отказывающееся романтизировать любовь как максимум — иногда она уступает малодушию и нерешительности. Микеланджело Антониони, кстати, картину Шпаликова видел на итальянском кинофестивале в Бергамо и высоко оценил.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

«Каждый вечер в одиннадцать»

«Каждый вечер в одиннадцать»
«Каждый вечер в одиннадцать» «Мосфильм»

Под излет 1960-х Самсон Самсонов снял по сценарию Эдварда Радзинского мелодраму в духе «Мужчины и женщины» Лелуша. Герой (Михаил Ножкин) звонит по воле забавляющихся друзей по случайному номеру. На другом конце отвечает грустная незнакомка (Маргарита Володина). Они непринужденно болтают и готовы распрощаться навсегда, но даже на расстоянии телефонного звонка между ними пробегает искра. Звонки повторяются. Герои постепенно сближаются, хотя их путь друг к другу будет витиеват. Картина Самсонова очень нежная, лирическая и парящая — с героями, отчаянно старающимися сберечь хрупкое чувство. Аналогично снята лента «День счастья» Иосифа Хейфица со все тем же Алексеем Баталовым, герой которого бережно хранит случайно обретенную любовь всей своей жизни.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

«Старшая сестра»

«Мосфильм»

И снова Натансон, и снова Татьяна Доронина, и вновь история о некоммуникабельности. Героиню Дорониной вместе с младшей сестрой (Наталья Тенякова) усыновил воспитавший их дядя (Михаил Жаров). Талантливая старшая мечтала об артистической карьере, но посвятила себя скучному делу и сестре, забота о благополучии которой стала смыслом жизни. При этом никому ее жертвенность не нужна — потерянные годы и возможности упущены напрасно. Героиня одинока, не реализована и будто бы живет на автопилоте. Если «Еще раз про любовь» — искрящееся кино с хлесткими диалогами, «Старшая сестра» — произведение иного свойства. Оно собирает под одной крышей квартиры совершенно разных героев, по характеру и возрасту. Аналогично в компактной локации коммунальной квартиры исследует человека драма «Дом, в котором я живу» Льва Кулиджанова и Якова Сегеля. «Сталинка» становится местом притяжения героев разных судеб и чаяний. Тоже удивительное и значимое кино. Но «Старшая сестра» отличается намеренным отказом от масштаба и многолюдности — это компактная история героини, которой даже в эпоху оттепели, свежего ветра и веры в лучшее, дышится с трудом. Так отравлено это время установками, что человек ценен не сам по себе, а только как часть коллектива и коллективизма, в котором ему не находится места.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
Загружаем