Как прошла крупнейшая арт-ярмарка мира Art Basel

В середине июня 90 тыс. человек приехали в небольшой швейцарский городок Базель ради Art Basel — главного индикатора современного арт-рынка и предпочтений коллекционеров. 

«Как и в предыдущем году, наиболее высокие продажи пришлись на произведения признанных мастеров модернизма, послевоенного и современного искусства», — рассказывает основатель и директор ярмарки Cosmoscow Маргарита Пушкина.

Уже в первые часы ярмарки стало понятно, что коллекционеры делают ставки на проверенные имена: галерея Hauser & Wirth продала работу Пабло Пикассо «Художник и его модель в пейзаже» (1963) за $35 млн. В прошлом году цифры были скромнее: тогда самой дорогой работой стал «Тоннель в середине ноября» Дэвида Хокни, проданный примерно за $13–17 млн. 

В отличие от крупных игроков с многомиллионными продажами, остальные участники ярмарки делились более скромными результатами. Художник Тим Парщиков, побывавший на Art Basel, так описывает ситуацию: «Ощущение, что рынок на спаде, и, хотя мегагалереи справляются хорошо, остальным все сложнее, они жалуются».

В постпандемийные времена у Art Basel в Базеле появились серьезные конкуренты. Один из них — онлайн-продажи, которые все активнее оттягивают покупателей. Другого соперника ярмарка создала себе сама, купив в 2022 году знаменитую парижскую FIAC, ныне Art Basel Paris. Всего за несколько лет Париж начал лидировать в гонке за внимание коллекционеров, в частности американских и азиатских.

Чтобы вернуть аудиторию в Швейцарию, организаторы запустили программу Basel Exclusive. Галереям предложили не показывать часть работ в предварительных PDF-каталогах. Увидеть их можно было только непосредственно на ярмарке. 

83% галерей согласились на эксперимент, сделав при этом ставку на проверенные имена. И не прогадали: многие такие «сюрприз-боксы» нашли покупателей. Среди крупнейших продаж — вновь Пикассо. Галерея Almine Rech продала картину «Сатир, пан и нимфа» (1938) за $6-6,5 млн. Helly Nahmad реализовала работу «Сидящий мужчина» (1977), однако стоимость сделки не раскрывается.

Впрочем, говорить, что Basel Exclusive помог ярмарке в Базеле одолеть конкурентов, как минимум преждевременно. Тенденция последних постпандемийных лет сохранилась: американских коллекционеров в Базеле снова было немного.

«Много современной фигуративной живописи, слабо, но все же маячит возвращение фотографии, видео и концептуального искусства. И почти вовсе отсутствует политическое искусство» — так Тим Парщиков описывает художественный ландшафт нынешней Art Basel.

В отличие от Венецианской биеннале, коммерческая Art Basel постаралась обойти острые углы. Единственной попыткой коснуться проблем современного общества стала публичная программа Parcours. Ее куратор Стефани Штеффи изначально заявляла, что художники сектора рефлексируют над «сложностью и разломами [в обществе], особенно во времена конфликтов». Однако и здесь почти не было прямых политических высказываний.

На площади перед экспоцентром установили «тихие» работы армяно-иранской художницы Найри Баграмян и художника Ибрагима Махамы из Ганы. Обе работы обращаются к постколониальной повестке, но также избегают явных политических заявлений. В скульптурной композиции «Живая модель. (Нагромождение)» Баграмян переосмысляет форму фонтана, а Махама в инсталляции «Бог мелочей» использует ткани, отсылающие к истории и культуре Ганы.

Отказавшись от громкой политической повестки, ярмарка охотно заигрывала с поп-культурой. «Конечно, на Art Basel всегда модно — проект Ванессы Бикрофт с участием Бьянки Цензори привлек огромное внимание публики», — вспоминает Маргарита Пушкина. Итальянская художница представила фильм «Без названия (Идзанами)», в котором снялась жена Канье Уэста Бьянка Цензори. Работа переосмысляет сюжет нисхождения Персефоны — или ее синтоистского аналога Идзанами — в подземный мир. По словам директора Cosmoscow, у входа в павильон выстраивались очереди из желающих вживую увидеть фильм — и саму Бьянку.

Одним из самых обсуждаемых сегментов ярмарки этого года стал Zero10 — площадка, полностью посвященная цифровому искусству. После экспериментов в Майами и Гонконге Art Basel все же решил показать диджитал-искусство на более «серьезной» площадке.

«Это в своем роде подтверждение того, что цифровое искусство укрепляет свои позиции на международном арт-рынке», — считает основательница арт-менеджмент-студии Sensity Дина Мостовая.

В Базеле организаторы решили отказаться от эффектных аттракционов вроде робособак с лицами Илона Маска и Марка Цукерберга, которые раньше показывали в Майами. Новая версия Zero10 должна была продемонстрировать, что цифровое искусство имеет долгую историю и не сводится к краткосрочным трендам. Приглашенные кураторы Тревор Паглен и Эли Шейнман хотели показать коллекционерам более 70 лет развития цифрового искусства, поэтому включили в экспозицию работы художницы Веры Мольнар — одного из пионеров компьютерного искусства, работавшей с ним еще в 1970-х.

При этом, учитывая состав кураторов — Паглен активно работает с ИИ и базами данных, а Шейнман известен как создатель коллекции NFT Bored Ape Yacht Club, — неудивительно, что в секции были представлены и проекты, связанные с ИИ и NFT. Так, художница Азиза Кадыри из Узбекистана показала на Art Basel инсталляцию «Заимствованная рука», в которой объединила традиционные узбекские текстильные узоры и ИИ-системы. А Леандер Херцог из Швейцарии показал «Бесконечный сад», который «выращивают» покупатели NFT. 

Art Basel явно стремится легитимировать цифровое искусство в глазах консервативных коллекционеров. И эти старания начинают приносить свои плоды: работа Джона Джерарда STANDARD была продана за полмиллиона долларов частному коллекционеру из США. Компьютерная симуляция в реальном времени создает изображение белого флага из облака пара на фоне пустыни. 

Традиционную секцию масштабных проектов Unlimited в этом году курировала Руба Катриб, директор по кураторской работе MoMA PS1. Среди 59 работ, представленных на площади 16 тыс. квадратных метров, — гигантские цветы Яеи Кусамы («Цветы, расцветающие в космосе»), инсталляция Криса Бердена «Форма полиции Лос-Анджелеса», тысяча сосудов для сакэ Тистера Гейтса («Возлияние во времена неопределенности») и работа Трейси Эмин «Зная своего врага» — ветхий дом из ее родного города, установленный на разрушенном деревянном пирсе.

Сегмент «скорее напоминает полноценную музейную экспозицию или павильон на биеннале», отмечает Маргарита Пушкина. Изобилующая громкими именами Unlimited стала одной из удач Art Basel, которая стремится быть больше чем просто ярмаркой — площадкой, задающей художественные тренды и открывающей пространство для экспериментов. Пусть в конечном счете и коммерческих.