Не только Стоянов: как деды стали новым трендом российского кино

Пару лет назад мы уже осмысляли похожий тренд в современном российском кино и обсуждали, как за последнее время удивительно трансформировался экранный образ отца. Патриархальный архетип волевого героя в новом прочтении обрел право на чувственность, отцы нового образца — символ не только крепкого кулака, но и мягкого сердца.

А потому логично, что следом за отцами индустрия бросилась пересобирать экранные воплощения отца родителя, то есть деда. На первый взгляд может показаться, что никакой пересборки нет, дедушки в отечественном кино традиционно добродушны и шутливы. Но, во-первых, так бывает не везде. Во-вторых, так было не всегда.

Если иностранное кино не боится по-всякому заигрывать с образом героя пенсионного возраста, российское кино аккуратничает: образ патриарха семьи не шутки какие-то. Хотя комедия, пусть и с приставкой «семейная», — родной жанр для историй, во главе которых дед. В США выходил анекдотичный «Дедушка легкого поведения» с Робертом Де Ниро в роли овдовевшего героя, вопреки почтенному возрасту пустившегося в отрыв. За комедийной оберткой скрывалась попытка авторов фильма предложить альтернативный взгляд на людей в возрасте, мысль, что после выхода на пенсию жизнь не просто не заканчивается, а начинает играть новыми красками.

Аналогичная идея транслировалась и в другой комедии (на этот раз создателей «Чудаков») — «Несносный дед» с Джонни Ноксвиллом. Герой с внуком помладше и... остывающим телом жены отправился в неожиданное путешествие. И вновь под первым слоем черной иронии пряталось авторское намерение поговорить о зрелости чувств. Что может испытывать человек, которому не хочется доживать свой век, но хочется жить? И как это организовать, лишившись любимой супруги, но не утратив интереса к миру?

Финское драмеди «Дед, привет!» — часть большой полнометражной серии о пенсионере, которому жить надоело. Однако в его планы проститься с этой самой жизнью внезапно вмешивается жизнелюбивая внучка, вытаскивающая старшего родственника из петли и депрессии. Это своего рода вариация скандинавских хитов «Вторая жизнь Уве» и «Столетний старик, который вылез в окно и исчез» — историй о том, что пенсионный возраст не лишает нас шанса обрести былой вкус к жизни.

Ближе всего к российскому взгляду на дедов подобралась Франция. «Дедушки-няни» — ироничная комедия о двух пенсионерах, которым поручено присмотреть за внучкой. Но разные воспитательные методы ссорят героев друг с другом и омрачают лето внучки, для которой самое ценное в родственниках — их дружелюбное присутствие рядом. По аналогичной сюжетной конструкции работает и российское кино, игнорирующее женскую старость, но взявшееся осмыслить мужскую. Экранные дедули назидают и перевоспитывают методами старой школы, но еще окрыляют своим неиссякаемым душевным теплом.

Хотя подобный образ будто бы каноничен, таковым он был не всегда. Российским пенсионерам не свойственно уходить в отрыв или сбегать из богаделен ради отвязных приключений с участием исторических личностей, как было в «Столетнем старике». У них свой путь, и путь этот очень разный.

В 1999 году на экраны вышло два противоположных по смыслу и содержанию фильма, в которых доминировал образ деда. Это «Президент и его внучка» с Олегом Табаковым и Надеждой Михалковой и «Ворошиловский стрелок» с Михаилом Ульяновым и Анной Синякиной. Первая картина работала на имидж главы государства — фильм вышел под занавес второго президентского срока Бориса Ельцина, вариацию которого исполнил Табаков. Эдакий волшебный Дед Мороз с серебром в волосах и позолоченным сердцем. Только «Дед Мороз» этот принес присягу на Конституции России.

Вторая картина работала с вечным сюжетом народного мстителя. Пока в ленте Тиграна Кеосаяна социально-политические проблемы уступали семейным хлопотам, в драме Станислава Говорухина они становились причиной трагедии. Трое друзей совершили сексуализированное насилие над девочкой, которую воспитывал дедушка. Он же, осознавая бессилие закона (насильников «крышуют» родительские погоны одного из них), берется за ружье и личными силами расправляется с виновными. И противится праведному гневу ветерана Великой Отечественной войны не в силах никакая конституция.

Образ пенсионера-мстителя развивался и в новом тысячелетии, только сменился жанр: на место драм пришли ирония и комедия. «Дед 005» с Сергеем Шакуровым и Вахтангом Кикабидзе — вольная фантазия на тему шпионского боевика. И название с отсылкой к агенту 007, и слоган «Спасение влюбленного сына. Миссия выполнима» с намеком на франшизу Тома Круза — все свидетельствует о том, что старики-разбойники в этом проекте готовы вступиться за себя и других.

Тогда же, в середине десятых вышел мини-сериал «Дедушка» с Сергеем Чонишвили — актером с самым узнаваемым голосом. По сюжету соло-мама, узнав о своей неизлечимой болезни, в ужасе пытается придумать, на кого ей оставить маленькую дочь. Решением становится дед по линии бросившего героиню отца девочки. Женщина знает лишь, что тот успешный бизнесмен и ему немного за 60 — считай в расцвете сил, а значит, «потянет». Так в поминутно расписанных буднях возрастного героя появляется новая «задача», не терпящая отлагательства: с новоявленной внучкой необходимо познакомиться и осознать, что дороже этого очаровательного ребенка ничего на свете больше нет.

Внезапные семейные связи возникают и в телевизионной драме Мурада Алиева «Чужой дед» с Василием Лановым (последняя кинороль легендарного актера) и Арсением Робаком. Юноша состоит в организации «черных риелторов», бессовестно выселяющих на улицу одиноких пенсионеров. Одним из них едва не становится персонаж Ланового, но планы рушит спонтанно возникшая душевная близость между героями. Егор нуждается в твердой отцовской фигуре, а Игорь Степанович одинок и изголодался по возможности о ком-то заботится. Срабатывает самый обезоруживающий прием зрелости против ошибок молодости: человеческое тепло точит холод каменных сердец.

В этой работе 2017 года важно и то, что лента не существует в собственном художественном пузыре и не игнорирует социальную действительность — проблема «черных риелторов», обкрадывающих беззащитных стариков, все еще актуальна. Хотя заходить на территорию злободневных тем нынешнее кино о том, какой «дед — молодец», даже не пытается.

Годом позже вышел другой фильм-реквием — драма «Дед» с последней ролью Владимира Толоконникова («Собачье сердце»). И это снова история одиночества: скончавшийся пожилой герой внезапно ожил в морге. Второй шанс Михалыч поначалу воспринимает как проклятье, ведь в этом мире его по-прежнему «ждут» только друзья-собутыльники и разваливающийся на части дом. Но внезапно в деревне оказывается девушка, попросившая у героя приюта; она скрывается от преследования и нуждается в помощи. Ее появление наполняет жизнь мужчины смыслом, соседям Михалыч говорит, что это его внучка, и дает ей кров над головой. Вскоре герою предстоит вступиться за загадочную странницу по-настоящему.

Картина не героизирует образ пенсионера, как это делал «Дед 005», но и не деморализует его. Просто доказывает, что возраст не помеха, когда нужно совершить отважный поступок и не бросить слабого в беде.

Всеми любимый и уважаемый Святослав Вернидубович (опять Юрий Стоянов) никому не кровный дед, но самопровозглашенный. В драмеди «Вампиры средней полосы» он патриарх стихийно образовавшейся «семьи» кровопийц из разных эпох — на правах старшего и самого справедливого. А вот в короткометражной работе «Дед» Валерии Поповой экранный дедушка, напротив, по-толстовски оставляет привычную жизнь, включая семью, и уходит в лесную глушь. Режиссер пытается разобраться в причинах поступка 80-летнего героя, которому уединенность егеря ближе роли главы рода.

Двадцатые, которые теперь не столько ревущие, сколько грохочущие, окончательно сформировали экранный образ дедушки нового типа — неунывающего старца, который может быть перевоспитан другими, а может запросто и сам кого хочешь перевоспитать.

В трогательных «Мамонтах» герой Стоянова становится жертвой мошенников, но не отчаивается и намеревается вернуть себе похищенное. Помогает ему в этом внучка (Елизавета Ищенко), с которой он попутно налаживает отношения. Тем более что из доступного арсенала средств у плохо разбирающегося в техническом прогрессе героя только личное обаяние и неиссякаемая вера в других.

В чужой помощи и поддержке нуждается пенсионер в драме «Дедушка без адреса» с Михаилом Жигаловым, герой которого теряет память. Его появление в жизни посторонних людей, взявших за него ответственность в столь уязвимом состоянии, полностью преображает их и наполняет новым смыслом. Фильм Ольги Музалевой — редкое драматическое исключение в череде семейных комедий о неунывающих дедах.

Второе исключение — приключенческая лента «Мой дед» с Владимиром Гостюхиным в роли дедушки, отправившегося с осиротевшим внуком на поиски метеорита. За время, проведенное в обществе друг друга, мальчик не только получит наглядный пример сильной мужской фигуры, но и поможет смягчить закостенелую душу деда, подзабывшего, каково это — бережно заботиться о ком-то другом.

Первая часть «На деревню дедушке» со все тем же неунывающим Юрием Стояновым в роли взрослого воспитателя, взявшего шефство над маленьким внуком, стала зрительским хитом. По сюжету избалованный школьник сослан в деревню к дедушке, где тот берется за перевоспитание шаловливого мальца. Процесс изменений представлен исключительно в комедийном ключе, как и в вышедшей в тот же год картине «Мужские правила моего деда» с Романом Мадяновым или в «Батя 2. Дед» с Евгением Цыгановым.

Первый фильм в чем-то наследует троп «Возвращения» Андрея Звягинцева с архетипическим образом взрослого, устраивающего инициацию для ребятни, с которой он отправился в путешествие. Только за прошедшие 20 лет в отечественном кино сильно изменились интонации и сместились акценты. Венецианская драма Звягинцева нащупывала в истории библейский подтекст про отца земного и небесного; нынешние семейные комедии обнаруживают в истории лишь полуанекдотичный образ деда, замахивающегося кулаком, поскольку не обладает навыком донести свою правоту ненасильственным методом.

Продолжение хитового «Бати», в котором теперь главенствующую роль занял его не менее суровый отец, тоже выстроено по принципу «провинность и исправление». Сосланный к деду внук, чьи родители разводятся, проживает все «прелести» советского перевоспитания в подходе карательной педагогики. Не смешно, но поучительно. На экраны вернулся образ беспощадного пенсионера, только вместо ружья в его руке ремень, а гнев обрушивается на голову ребенка. Символично, что в обеих частях дилогии сыграла Надежда Михалкова, бывшая экранная внучка альтернативной версии Ельцина, теперь мама ребенка, «сосланного» к старику, глупость и жестокость которого можно оправдать только старческим маразмом.

Завершает материал фильм, с которого мы его начали, — идущая в прокате семейная комедия «Дед Фомич», в которой авантюрный герой Николая Добрынина мечтает возродить добрые отношения с детьми и внуками. Для этого он не придумывает ничего лучше, чем пойти на хитрость: прикидывается смертельно больным. План, разумеется, будет раскрыт и только сильнее всех поссорит. Но по свежесформированным законам жанра ему все сойдет с рук.

Так и получается, что экранный образ дедушки за прошедшую четверть века преодолел непростой и насыщенный путь. Сперва с должности главы страны он был понижен до патриарха семьи, который в случае чего может взяться за оружие, но никогда не будет распускать руки понапрасну. Теперь же экранные пенсионеры, когда их не «окучивают» мошенники, охотно возвращаются к дедовским методам воспитания — спорной новой норме: если словами достучаться не получается, в ход идут подзатыльники. Это приводит в ужас педагогов, но, как показывают цифры сборов в прокате, страшно забавляет публику.