Идеолог Outline Наташа Абель — о подходе к созданию фестиваля, превращении площадки в «круглогодичный оазис» и прощании с Mutabor

— Чем ты занимаешься в Outline?

— Всем. Меня реально волнует каждая деталь, ничего не остается без моего участия, тут даже перечислять нет смысла.

— Можешь тогда описать ваш подход к созданию фестиваля? У Outline репутация концептуального и довольно эстетского мероприятия, модной галереи в лесу под звуки техно. Танцполы в недостроенных бетонных зданиях, большой акцент на мультимедийном искусстве, много экспериментальной музыки, в том числе инструментальной. Как вы формировали этот образ?

— Мы делаем то, что нравится нам самим, и ориентируемся на собственный вкус. Лайн-ап собирают несколько человек, каждый отвечает за свое направление: один — за концерты, другой — за техно-музыку, третий — за нойз и экспериментал и так далее. Мне могут нравиться не все выступающие артисты, но я всегда понимаю, что это качественная музыка, за которую мне не будет стыдно. По такому принципу делается весь фестиваль — чтобы рядом с каждой его составляющей мы могли поставить собственный знак качества. И такое отношение прошивается всей нашей команде.

У нас нет искусственных ограничений, нет кодекса, в котором прописаны какие-то правила. Как-то специально напрягаться — не наш стиль, все должно быть естественно, текуче. Месседж фестиваля, который мы несем во внешний мир, в значительной степени формирует лайн-ап. Это своеобразный фильтр, пропускающий ту публику, которую нам приятно видеть на Outline.

— Что для вас значит качественная музыка?

— Можете посмотреть наш лайн-ап. (Смеется.) Трудно ответить. Тут решает только наше субъективное восприятие.

— Это связано с востребованностью артистов?

— Мы ищем баланс. Если артист востребован, это еще не значит, что он появится на Outline. У нас выступают как никому не известные музыканты, так и большие звезды. Но всегда хочется открывать новые имена.

— В каких направлениях музыки вы ищете артистов прежде всего?

— Во многих. Все стили электронной музыки, рок, джаз, нойз, экспериментал, хэви-метал, панк, диско, регги — что угодно, мы себя не ограничиваем.

— А в чем заключается месседж фестиваля, о котором ты говорила?

— Он не столько про смысловое содержание, сколько про состояние, которое должны здесь пережить люди, — свободы, открытости. Чтобы они превратились в лучшую версию себя и прожили так маленькую Outline-жизнь.

— Что делает человека лучшей версией себя на фестивале? 

— Сообщество, которое стихийно здесь собирается. Нам хочется создавать на несколько дней такой микромир, который позволяет вырваться из рамок и шаблонов обыденной жизни, вести себя немного по-другому. Быть уверенным, что тебя поймут и на твои добрые позывы ответят тем же.

— Можешь описать людей, которые составляют ядро этого сообщества?

— Люди с активной жизненной позицией. Профессия, возраст, увлечения могут быть любыми — наша аудитория очень разная. Меня часто спрашивают, что объединяет всех этих людей. Открытость новому, людям, впечатлениям, любовь к музыке и искусству, желание собраться вместе и хорошо провести время.

— Зачем ехать на Outline человеку, который не погружен в культуру рейва? Ты вообще согласна с тем, что Outline — это рейв?

— Рейв на мейне — важная часть фестиваля, но это далеко не все: у нас есть и аудиофильский бар на балконе, и живые концерты на сцене. Это разные форматы музыки и фестивального времяпрепровождения.

Прежде всего люди едут на фестиваль за впечатлениями, за опытом. Мы стараемся предоставить для этого разные инструменты, в том числе не связанные с музыкой. Можно приехать, поставить палатку, поесть разной еды на фудкорте, посмотреть инсталляции, мультимедийное искусство, перформансы, сесть на байдарку, уплыть в двухчасовой трип, сходить на массаж или тренировку по йоге, а вечером — на концерт.

— Что будет нового в этом году?

— В этом году мы открываем новую сцену БЛОК, их теперь станет девять. По размеру она сопоставима с мейном, над ней будет большой 12-метровый медиакуб со множеством экранов. С одной стороны от сцены — большое бруталистское здание, с другой — плотный лес. На экранах будем транслировать видео — макросъемки растений и насекомых, которые ученые специально сняли на нашей территории. Эти видео будут сопровождать выступления артистов — так природа станет соучастником того, что происходит на сцене.

Другая новинка — мы наконец установили действующее колесо обозрения. Еще увеличили сцену Sun Stage, где проходят концерты. Изменений много, остальные, наверное, не такие заметные, но тоже важные для создания атмосферы и комфорта.

— Чем на Outline ты особенно гордишься?

— Наши недостроенные бетонные здания — это просто вау. Они из каких-то снов материализовались. Но при этом в них нет вайба разрушения, наоборот — недосказанности и перспективы. Классно, что у нас есть река, сосны, это сочетание — идеальная инфраструктура для фестиваля. Я люблю все наши сцены, нет ни одной, про которую я могла бы сказать, что она не получилась. Я люблю качели над рекой, они очень красивые. Бар у реки тоже мне очень нравится своей архитектурой, как он дополняет поляну.

Еще в этом году мы закончим первую инсталляцию для арт-парка, который скоро появится на территории фестиваля. И это изменения, которые я очень жду.

— На Outline появится арт-парк? Это как-то изменит концепцию территории?

— После того как я перестала постоянно заниматься Mutabor (весной 2025 года клуб перешел под управление музыкального объединения Private Persons. — Прим. «Правил жизни»), появились время и силы, чтобы заниматься не только Outline, но и развитием территории фестиваля. И это сильно меня мотивирует и вдохновляет. Мне хочется превратить это место в круглогодичный оазис, куда постоянно будут приезжать люди.

— Можно тизер о том, что планируете здесь сделать?

— Хочется наполнить пространство музыкой и искусством, чтобы здесь постоянно проходили выставки, инсталляции, концерты. Не дискотеки — дискотека у нас раз в год на Outline. Планируем сделать классное разноплановое жилье — глэмпинги, дизайнерские домики в лесу, комфортабельный отель, ретрит-центр с практиками. Это будет место, куда можно приехать, сбросить напряжение, восстановиться и вернуться в обычную жизнь. Мы называем этот проект Outland. Пока особенно не рассказываем о нем. 

Сейчас разрабатываем концепцию, бизнес-план и архитектурные решения. Планируем посвятить этому весь следующий год. Собственно, сюда я вложила силы, которые раньше полностью уходили на клуб.

— По описанию похоже на Никола-Ленивец.

— Никола-Ленивец — прекрасное место, но там другой масштаб. У нас пространство более камерное, поэтому будем брать другим, вырабатывать свой характер.

— Когда начнутся эти обновления?

— Думаю, года через два начнем реализовывать. Весь следующий год будем разрабатывать арт-парк, составлять бизнес-план и прочее. В целом план развития там лет на десять.

— Мало кто сегодня может похвастать таким горизонтом планирования.

— Наш краткосрочный план — Outline, но невозможно ведь не думать о будущем, жить без мечты.

— Ты скучаешь по Mutabor, по своему участию в развитии клуба?

— Нет, абсолютно не скучаю. Я пришла к пониманию, что закончился определенный этап в жизни, связанный с ночными клубами. В какой-то момент у меня появилось ощущение, что в этой рутине я как белка в колесе. Что у меня не хватает ресурсов на то, чтобы сделать что-то новое, крутое, а потребность в этом есть. Это был осознанный и позитивный шаг. Мне многие говорили: «Наташа, нам так жаль, наверное, ты сильно переживаешь». А я была счастлива, что это происходит, что меня ждет что-то другое.

С Mutabor у нас получился очень комфортный трансфер. Когда я уже хотела закрывать клуб, встретила Сашу Хижнякова (CEO объединения Private Persons. — Прим. «Правил жизни»), и он сказал, что будет сильно жаль, если места не станет. Через какое-то время он решился взяться за управление клубом. Мы передали им всех промоутеров, часть команды осталась работать на проекте. Сейчас мне очень приятно туда приходить, я по-прежнему чувствую себя там как дома. Это мои родные стены, но при этом у меня нет ежедневной ответственности, связанной с клубом (в апреле 2025 года Mutabor сменил название на Dex. — Прим. «Правил жизни»).

— Давай вернемся к Outline. В лайн-апе этого года много зарубежных артистов. Расскажи, как сейчас устроена организация выступлений музыкантов из Европы и Штатов, насколько сложно их привозить?

— Сложно. На каждого артиста, который впервые едет в Россию, сильно давят. Поднимается хейт в соцсетях: сначала их отговаривают ехать, потом угрожают. Артистам отменяют выступления. Тем, кто приезжает к нам несколько лет подряд, проще — они прошли через это, и их не так достают, потому что уже списали со счетов. Каждый год кто-то не доезжает — нервы не выдерживают такого стресса.

Мы поддерживаем музыкантов как можем, делимся опытом тех, кто через это уже проходил. Поехать выступать в Россию — это каждый раз очень смелый поступок для иностранных артистов. Но этим они заявляют, что в музыке нет границ, что она создана для того, чтобы объединять людей, а не наоборот. Это нонсенс, это противоречит самой идее электронной сцены, тому, как она создавалась.

— По твоим наблюдениям, эта ситуация как-то меняется со временем или как было непросто, так и остается?

— Все так же непросто. Любые появления иностранных артистов — это скорее исключение, чем правило.

— На чьи выступления ты пойдешь на фестивале?

— Не буду оригинальна — на Жанну Агузарову. Из тех, на кого точно хочу попасть, — Tesla, Derrick May, Atom™, Алексей Ховалыг, Daniel Bell, «Лето в городе», Eiger Drums Propaganda, Dressel Amorosi, DJ Pierre, Grima, VibroSoundLab, Sacha Mambo. Много кого еще точно забыла.

— Как ты видишь изменения клубной индустрии в последние несколько лет?

— Клубный ландшафт полностью меняется каждые несколько лет, это нормально. Сейчас идет очередная перезагрузка: многих клубов не стало, но появляются и готовятся к открытию новые. Мне интересно, что будет происходить. Люди любят в такие моменты хоронить клубную сцену, говорить, что все пропало, но я наблюдаю за этим уже давно, и это просто очередной виток. И мероприятий меньше не стало, просто они чаще проходят не в клубах, а на каких-то неожиданных площадках.

— Приведи пару примеров таких площадок.

— Сейчас много всего происходит на «Кристалле». Я недавно выступала там в очень интересном помещении «Монолит Холл» на мероприятии «Ритм. Ноль», среди заводских цистерн. Номинально это подвал, но с такими высоченными потолками, что и подвалом не назовешь. Ну и много фестивалей сейчас идет.

— Что думаешь о будущем танцевальной культуры в России?

— Да, несколько лет мы варимся в собственном соку, но это дало серьезный толчок для развития местной сцены. Сейчас много молодых разноплановых музыкантов, диджеев, и востребованность их растет. Промоутеры внимательнее ищут новые имена, и это стимулирует артистов. Например, если раньше шанс попасть в лайн-ап мероприятий ARMA у них был небольшим, фокус оставался на иностранцах, то сегодня ситуация совсем другая.

Россию сейчас пытаются максимально выдавить с этого рынка — сделать вид, что нас не существует, что артистов не существует, что сцены нет. Но мы-то знаем, что она есть, что она сильная и самобытная. Когда все это закончится, мы точно будем представлять собой серьезную, заметную единицу, потому что культура в России классная, крутая. И публика очень продвинутая. Те иностранные гости, кто доезжает до наших мероприятий, сильно удивляются тому, насколько у нас тут все круто.