Выбор «Правил жизни»: 10 независимых художников арт-ярмарки blazar 2026

«Когда я вспоминаю родительскую квартиру, особенно отчетливо слышу скрип паркета. Этот звук паркетных плашек уведомляет о чьем-то присутствии в доме — звучание такое родное и знакомое, но почему-то все еще тревожащее и навязчивое», — рассказывает Агата Гафарова.

Так художница рассказывает о своей инсталляции «Звук приближающихся шагов». Гафарова выложила паркетную «елочку» металлическими плашками на неровной основе, по которой можно пройтись. При движении листы металла издают гулкий звук.

Это ощущение тревоги, связанное с домом, про которое говорит художница, создается благодаря самому материалу. Древесину из детских воспоминаний она заменила «холодным и отстраненным» металлом, который она сравнивает с «неуступчивой крепостью». Это материал промышленного конвейера, лишенный человеческого тепла.

Агата Гафарова часто обращается к теме дома, передавая через его отдельные фрагменты — крыши или дверные проемы — самоощущение человека, находящегося в таком месте. «Я изображаю дом не как твердую опору, а как неустойчивое, порой травмированное пространство», — объясняет художница.

Миражные образы химер возникают среди нагромождений экспрессивных линий в работах Ивана Архипова. Художник намеренно отказывается от четкой структуры и продуманного плана, пытаясь балансировать между реальностью и подсознанием: «Для меня важно состояние. Я хочу показать это через образ, движение, цвет и материал».

Химеры Архипова могут напоминать львов, фавнов или китайских драконов. Сам художник подходит к их созданию интуитивно, без отсылок к мифологии. «Это архетипы из какого-то общего подсознательного кладезя», — утверждает он.

Архипов старается не ограничивать себя одним направлением или тематикой, экспериментируя с цветом в гравюре и с сочетанием графики и живописи.

«Если женщина обязана быть привлекательной и соблазнительной, почему бы не сделать эту сексуальность настолько большой и всепоглощающей, чтобы от нее уже было некомфортно», — рассуждает художница Юля Скромная. В своих инсталляциях она воплощает эту идею с помощью образов из интернет-культуры и типично женских атрибутов — туфель на огромной платформе и розовых замков для кукол.

Художница признается, что ей нравится преувеличивать существующие стереотипы о красоте. По этой же причине Юлю Скромную заинтересовал образ бимбо — гламурной и легкомысленной блондинки. «Через нее мне интересно говорить о том, насколько странно устроено наше представление, какой должна быть женщина», — объясняет художница.

Сейчас Юля Скромная живет и работает в Москве и Париже. Во французской столице она вместе с художниками Иваном Волковым и Мишей Гудвином создала собственное выставочное пространство Emergency Space.

Металл может быть монументальным, сильным и громоздким. Точно так же его можно сделать хрупким. Эту грань материала показала Лина Ставничук в тихой и поэтичной работе «Рушник» — ажурном полотенце из металла, удерживающем свечу.

«Мне вспомнились белые шторы, наволочки и полотенца у прабабушки в деревне. Это какая-то теплая тоска: с каждым годом все больше воспоминаний путается, меняется, исчезает, кажется, чего-то вообще не было», — рассказывает художница о начале работы.

Детские воспоминания дополнил символизм, которым наделен рушник в славянской культуре: считается, что он обозначает связь небесного, земного и подземного миров. Свеча здесь тоже многослойна — это и лучина в избе, и маяк, освещающий путь домой.

В своей новой работе Амина Ибадова впервые решила обратиться к корням в Центральной Азии, размышляя о том, как власть незаметно влияет на наше восприятие мира.

«Ширма» выполнена в виде занавески из бусин, из которых складывается картина гор. Когда зритель проходит через нее, изображение разрушается. Ведь когда погружаешься в контекст, привычная картина буквально распадается и часто личная история соединяется с более глобальной проблематикой», — объясняет Ибадова.

Художница ставит вопрос обманчивости реалистических картин, которые создавались во времена русской колонизации Центральной Азии. За ничем не примечательным горным пейзажем может стоять история конфликтов и завоеваний, говорит Ибадова.

Добро пожаловать в Китайскую Надувную Демократическую Республику! Точнее, предлагаем обратить внимание на новую серию ироничных работ Артема Брюхова. Этот художник называет свои работы «спекулятивной археологией»: он придумывает культуры, которых никогда не существовало, а затем создает артефакты альтернативной истории.

На этот раз идеология Брюхова строится вокруг культа гипертрофированно мускулистого тела. Фотографии «идеальных» мужчин помещают на пестрые трофеи и штанги.

Вы точно узнаете работы Александра Крылова по красно-зеленой шкале здоровья, или health bar. Художник относит себя к направлению постгейм-искусства, концепцию которого сформулировал сам.

Суть такого искусства заключается в переносе эстетики и отдельных элементов видеоигр в физическое пространство, в том числе на обычные холсты. Но для Крылова игровые метафоры давно перешли в повседневную речь: люди — это NPC, а рутинные дела — ежедневные квесты.

Художник экспериментирует с тем, как меняется восприятие предметов, если рассматривать их через призму игры: «Когда в работу внедрен интерфейс, реальность и игровой мир временно отступают, а на первый план выходит зона, где все подчинено иной логике и все объекты являются лишь строчкой кода».

Стиральная машина, мокрые полотенца, развешенные на сушилке, и фрагмент паркета — все эти бытовые мелочи Маргарита Журавлева превращает в материал для своих работ.

«Кто-то однажды прокомментировал мои работы: "Маргарита устала от быта", но это не так, — говорит художница. — Думаю, что мне легче изложить свои мысли, объяснить для себя что-то с помощью простых вещей, того, что под рукой. Это как способ познания».

В работе художница опиралась на образы из собственного детства: обои у бабушки, батарею в наклейках, темное пятно на линолеуме от упавшей спички. «Паркета у меня никогда не было, но очень хотелось бы», — признается Журавлева.

«Обязательный пункт, ради которого я вообще делаю все на свете, — это веселье», — говорит Наташа Байдужа. Согласно этому принципу, она создает яркие примитивистские композиции из текстиля.

Художница никогда не делает эскизов — изображение возникает уже во время работы, иногда из случайно упавших на стол обрезков. «Если мои работы могут быть неидеальными, неправильными, то и я сама могу себе это разрешить», — говорит она. Помимо этого, Байдуже нравится сама текстура ткани с ее несовершенствами, производственными отметками и необработанными краями.

Одна из самых важных тем для Байдужи — взаимодействие людей. Именно поэтому на ее работах часто можно встретить двух персонажей: «Там, где двое, всегда происходит что-то новое».

Работы Нонны Лоренц — результат рефлексии на тему упадка традиционного производства фарфора. В этот раз воплощением идеи деконструкции прошлого становятся вазы из серии Parasite: на них керамические гусеницы (символ нового «ненасытного» поколения) буквально разъедают гладь фарфора.

«Для меня этот материал, несущий в себе память, традицию и роскошь, становится тем, что я сознательно разрушаю, чтобы напомнить о трансформации поколений», — объясняет керамист и художница.