T

«У КГБ К ГРУППЕ „КИНО“ ВСЕГДА БЫЛИ ВОПРОСЫ»



Ольга Слободская

В 1985–1988 годах секретарь Ленинградского рок-клуба



Приглашенным редактором проекта, посвященного творчеству Виктора Цоя, стал музыкальный журналист Артемий Троицкий, который организовывал ранние концерты «Кино» и близко знал не только Цоя, но и других звезд того времени. По просьбе Правила жизни Троицкий поговорил с Ольгой Слободской — секретарем Ленинградского рок-клуба, где начался путь «Кино» к большой славе, — о рок-тусовке тех времен, агентах КГБ, следивших за группой, и о трагических похоронах Цоя, на которые приехали тысячи людей со всех уголков страны.

Фото: Виктор Лаврешкин

Когда и при каких обстоятельствах ты впервые услышала, что есть такая группа «Кино»?

Впервые я услышала записи «Кино» еще в школе, в 1983-м. Конечно, на официальной сцене тогда не было ничего подобного. Из каждого утюга звучали Толкунова, Лещенко, Кобзон и Антонов. «Кино» производили ошеломляющее впечатление на неокрепший школьный ум. Это была совершенно другая мелодика, совершенно другой текст.


Концерт «Кино» в рок-клубе. Ленинград, 19 февраля 1983 г.
Фото: Дмитрий Конрадт

Собственно, когда ты впервые увидела Витю и группу «Кино»? Не испортило ли это впечатление от музыки или, напротив, укрепило?

Первый раз я увидела их компанию на выступлении «Поп-механики» (проект Сергея Курехина, в котором принимали участие музыканты из разных молодых ленинградских коллективов. — Правила жизни). Я помню их на сцене. Эти пляски Витины, его шаманские движения, танцы — это было прекрасно.

Выступление «Кино» в составе «Поп-механики». ДК Рижского института инженеров гражданской авиации, 15 апреля 1987 г. Фото: Николай Краснопевцев

Я думал, что ты в рок-клубе с 1983-го. То есть когда «Кино» туда принимали, ты еще там не работала?

Нет, я действительно при этом не присутствовала. Мне об этом рассказывали старшие товарищи спустя дцать лет. Тогда никто не увлекался воспоминаниями, ты просто живешь в рок-клубе, жизнь течет сама по себе, никто не задумывался о памятных датах и о том, что мы ходим и общаемся среди гениев.

Но я помню другое. В принципе, к «Кино» в Ленинграде до 1988 года часто было очень прохладное отношение со стороны публики. Не всегда они получали должную отдачу из зрительского зала. Только к 1988-му они превратились в звезд и собрали СКК (Спортивно-концертный комплекс им. Ленина в Ленинграде. — Правила жизни). В 1987-м, например, они играли на фестивале во Дворце молодежи «Группу крови», выдающуюся программу. Если найти запись в YouTube, то можно увидеть, что публика не особенно впечатлена, аплодисменты довольно вялые. А это большой зал, полторы тысячи мест. Похожая история была и в 1986 году на фестивале в ДК «Невский», где впервые прозвучала песня «Перемен!», между прочим. Их новогодний концерт в рок-клубе на Рубинштейна в 1986-м собрал всего ползала. Тогда был запрос на «ДДТ», на социальные песни, в лоб. И «Телевизор» тогда гремел — с песней «Твой папа — фашист». А что группа «Кино»? Новая волна, какие-то лирические песенки про любовь. По крайней мере, многим так тогда казалось.


Юрий Каспарян, Георгий Гурьянов, Виктор Цой, Игорь Тихомиров — последний состав группы «Кино». Ленинградский СКК имени Ленина, 28 октября 1988 г. Фото: Виктор Лаврешкин

Довольно-таки удивительно твои слова сейчас для меня прозвучали. Я приезжал на концерты в рок-клуб в основном в фестивальные дни. Я прекрасно помню третий фестиваль на Рубинштейна, 1985-й год, где «Кино» выступили в высшей степени успешно и даже получили номинальное лауреатство за песню «Я объявляю свой дом безъядерной зоной».


Все правильно. Я не утверждаю, что так было на каждом концерте, нет. Они собирали и полные залы, публика могла принять их очень хорошо. Но на двух главных фестивалях (1986 и 1987 года) было какое-то неприятие. Почему? Я сама не знаю. У меня, правда, нет объяснения.

Концерт «Кино» в Ленинградском рок-клубе, 1985 г. Фото: Дмитрий Конрадт

Есть такое мнение, что к группе «Кино» многие музыканты, многие члены рок-клуба относились довольно прохладно. В частности, мне доподлинно известно, что «киношники» не любили «ДДТ», поскольку группа была старомодная, крестьянская, посконно-домотканая и т. д. Соответственно, Юра Шевчук, пролетарский поэт, не любил «Кино», поскольку считал их всех модниками, мажорами, а может, даже и пидорасами. Вот это точно.


Это правда.

Мне интересно, как относились к «Кино» другие? Какие химические реакции внутри рок-клуба происходили?

Я тебе скажу так. Тихомирова (бас-гитарист «Кино» в 1985–1990 годах. — Правила жизни) все уважали, потому что понимали, что он прекрасный музыкант. Он играл не только в «Кино», но и в «Джунглях», разбирался и в музыке, и в инструментах. К Игорю, что называется, вопросов не было. Вот Густава (Георгий Гурьянов, барабанщик «Кино». — Правила жизни) действительно не любили! Не потому даже, что он был человеком довольно закрытым, но потому, что он подчас вел себя довольно высокомерно по отношению к другим.

Джоанна Стингрей, Борис Гребенщиков, Виктор Цой. Фотосессия музыкантов, Ленинград, 1986 г.
Joanna Stingray/Getty Images

Он, в принципе, денди, он высокомерен, с высоко поднятым носом.

Совершенно верно. Он был высокомерным, в первую очередь по отношению к коллегам. Он мог попросить барабаны на концерт и благополучно их порвать и никак это не компенсировать. Мало того что барабаны тогда стоили больших денег, их еще было довольно сложно достать. Их надо было именно «доставать»! А Густаву было все равно. Иногда он вообще делал это довольно демонстративно.

Я помню концерт «Кино» — мы тогда только получили чешскую барабанную установку и дрожали над ней, естественно. Вышел дикий спор: выставлять или не выставлять ее для «Кино». Наш завпост орал: «Увидите, чем закончится!» Закончилось тем, что Густав демонстративно, после окончания последней песни воткнул палочки в рабочий барабан. Я была в бешенстве. С Густавом было бесполезно разговаривать, ему действительно было наплевать. Я говорю: «Витя, ну твою мать, ну мы же просили по-человечески!» Поэтому многие, конечно, на Гурьянова злились.


Виктор Цой и Георгий Гурьянов. Ленинград, 21 июня 1984 г. Фото: Юрий Врацких

Кстати, если говорить о Густаве, согласна ли ты, что Цой перед ним благоговел?


Я думаю, что да. Юрик очень мягкий человек, он не очень хотел быть публичным. Чем меньше народу с ним общается, тем лучше. А Густав — да, конечно, привлекал внимание. Он действительно красивый парень. Ну, мельтешил потом там Африка (художник и музыкант Сергей Бугаев. — Правила жизни) периодически, но это так, просто мельтешение.

Фотосессия дома у Гурьянова. Ленинград, весна 1984 г.
Фото: Александр Бойко

Я никогда особо вашей кухней не интересовался, но у меня было ощущение, что в рок-клубе «Кино», несмотря на все бесчинства Густава, имели статус любимчиков, что перед ними всегда расстилали красную дорожку. Так ли это или я ошибаюсь?


Я бы не сказала, что прям красную дорожку расстилали, но было понимание, что это суперталантливая группа, что они на порядок выше остальных по уровню мастерства и таланта. Тогда сложно было представить, что какую-то из наших групп ждет стадион, в первую очередь потому, что ни один стадион не согласился бы — по идеологическим соображениям. Мы понимали, что «Кино» — это талантливые ребята, но никакого особого отношения к ним не было. У нас вообще не было любимчиков.


Задам тебе вопрос на популярнейшую тему — про рок-клуб и связь с КГБ. Ты общалась с кагэбэшниками? Я точно знаю, что Веселова (Наталья Веселова, куратор рок-клуба. — Правила жизни) с Михайловым (Николай Михайлов, один из организаторов рок-клуба и председатель совета. — Правила жизни) общались с ними. Были ли у КГБ какие-то вопросы по поводу группы «Кино»? Возможно, по поводу брака Джоанны Стингрей и Каспаряна?

Конечно, к музыкантам «Кино» у них были всегда вопросы, начиная с того момента, как появилась Джоанна. Во-первых, она иностранная гражданка, к тому же еще и американка Во-вторых, они стали ходить по консульствам и устраивать там вечеринки — кагэбэшники думали, что там музыкантов могли завербовать или еще что-нибудь. Лично я с ними никогда не общалась. Но я их видела. Они присутствовали в рок-клубе вообще на всех концертах и на всех фестивалях до 1988 года. Я прям помню этих людей в костюмах. Так что папочка на «Кино» какая-то была, это просто стопудово.

Марьяна Цой, Юрий Каспарян, Джоанна Стингрей и Виктор Цой. Свадьба Джоанны и Юрия, Ленинградский Дворец бракосочетаний, 1987 г.
Joanna Stingray/Getty Images

Когда состоялось последнее выступление «Кино» в рок-клубе?

Я думаю, что в последний раз они там выступили в 1987-м, а потом уже, когда они собрали СКК, их уже невозможно было представить на сцене рок-клуба — его бы снесли просто к чертовой матери. Здесь я бы хотела сделать маленькую ремарку. Я хотела сказать, что меня прям выбешивают разговоры о том, что группу «Кино» раскрутил Юрий Айзеншпис. Это неправда, потому что «Кино» собирали стадионы до него. В СКК было три концерта, на каждом порядка 12 тысяч человек. Они собрали открытые футбольные стадионы в Минске, Харькове, Краснодаре. Потом они собрали открытый футбольный стадион в Минске. И вовсе не Айзеншпис раскрутил группу «Кино». Он пришел на все готовое.

А как проходило расставание выпестованных рок-клубом групп (той же группы «Кино») с рок-клубом? Это было дружелюбно или на вас внимание не обращали, говорили «спасибо» и «до свидания»?

Поскольку наша организация по сути своей была неформальной, то, конечно, прям вот так вопрос не вставал: расстаемся мы или не расстаемся. Когда у рок-групп официально появилась возможность вести самостоятельные дела, в том числе финансовые, когда отпала необходимость литовать тексты (литовать — заверять у цензора в центральном или местном отделении Главлита. — Правила жизни), то что им в рок-клубе? Нам тоже пришлось немного трансформироваться.


Когда это произошло?

Это было где-то в 1988 году. Но так вопрос не стоял, что мы вас больше не знаем, не хотим видеть и вообще забыли, как вас зовут. Нет. Если рок-клубу была нужна какая-то помощь — неважно, советом, деньгами или выступлением, — всегда ко всем можно было обратиться. Мы приглашали Витю поучаствовать в концерте «Память Башлачева» в БКЗ «Октябрьский», который мы провели в феврале 1990-го. Но я помню, что Витя тогда просто не смог. Никогда не было такого: «я не хочу, я не буду», за что им всем большое спасибо.


Ты общалась с Витей и прочими ребятами из «Кино» после их де-факто ухода из рок-клуба?

Я общалась как раз по поводу концерта в «Октябрьском». Надо сказать, что у Вити — по крайней мере, по отношению ко мне — не было никакой звездной болезни. Это не ощущалось совершенно, хотя он был абсолютная звезда. Наверное, всё, это был последний раз. С музыкантами я тоже общалась, просто реже пересекались, и всё большей частью на кладбище (прости, Господи), когда кто-нибудь очередной умирал. Мы и сейчас периодически встречаемся. Они все при деле, слава богу, все заняты делами музыкальными, и это прекрасно, поэтому не так часто, но пересекаемся!

Виктор Цой.
Фотоархив журнала «Огонёк»/«Коммерсантъ»

Какое было в Питере отношение к переезду Цоя в Москву с учетом негласного соревнования городов?

Поскольку все понимали, что это произошло по личному поводу, то все просто развели руками: ну уехал и уехал, что ж поделаешь, если у него там барышня (возлюбленная Цоя Наталья Разлогова. — Правила жизни) живет! Я должна сказать, что в этом смысле в рок-клубе не было никаких грязных сплетен по поводу личной жизни какого-либо музыканта. Ну могли, конечно, влегкую за бутылкой портвейна поболтать, посплетничать, но какой-то грязи никогда не было. Никто из наших в Москву не стремился, поэтому зависти тоже не было. Мы все прекрасно себя чувствовали в родном городе. Поэтому ну уехал и уехал, довольно равнодушно, в общем.


Раз уж зашел разговор о барышнях, скажи, пожалуйста, как ты оцениваешь роль Марьяны в жизни Цоя и, собственно, в судьбе группы «Кино»? Я так понимаю, она была очень велика году в 1983-1984-м. А потом?

Я тут могу говорить только совсем субъективно, потому что мы с Марьяной дружили, я ее ужасно люблю и безмерно уважаю. Она была человеком очень сильным, талантливым. Она за своих мужиков — в смысле участников группы — могла порвать любого. Не только за Цоя, а вообще за любого музыканта группы «Кино», потом за любого музыканта «Объекта насмешек» и всех тех, за кого она отвечала. Она была остра на язык. Ее одновременно любили, уважали и побаивались (те, кто не знал близко), хотя она на самом деле была ранимым человеком, просто никогда наружу это не выплескивала. Конечно, расставание с Витей она переживала очень сильно, не говоря уже о его гибели. Но она никогда не позволяла себе никаких публичных истерик.

В начале 1980-х мы все только начинали. Мы же были первопроходцами. В этом смысле мы учились всему: и как организовывать концерт, как доставать билеты на поезд или на самолет, если тебя пригласили в другой город. Ты не мог просто кликнуть мышкой, потому что ни мышки не было, ни интернета, ничего. У тебя должен был быть знакомый в железнодорожной кассе, потому что ты не мог просто так купить билеты, их не было никогда. Ну и так далее. Мы все учились этому одновременно, Маня в том числе. Поскольку она была человек талантливый, энергичный, переживающий за своих друзей, она делала это прекрасно.

Когда Витя захотел зарабатывать больше денег (в хорошем смысле слова, в этом нет ничего плохого), ему показалось, что Марьяна что-то уже делает не так, появился Юрий Владимирович Белишкин, собственно, который потом уже устраивал стадион. Потом появилась Наташа в жизни Вити. Ну и как бы всё.


Квартирник. Марьяна Ковалева (жена Виктора Цоя с 1984 г.) и Виктор Цой. 1983 г. Фото: Владимир Быстров

Расстались Витя с Марьяной именно тогда, когда Разлогова появилась?


Ну конечно.

Или до этого?

Мне кажется, что когда появилась Наташа.

Была ли ты на цоевских похоронах в августе 1990-го?

Конечно.

Похороны Виктора Цоя. 19 августа 1990 г.
Фото: Виктор Лаврешкин

Что ты помнишь с этих похорон? Я их помню очень плохо. Единственное у меня воспоминание, что все стояли молча, все были настолько пришибленные этим известием, абсолютно неожиданным и непредсказуемым, в отличие от той же истории с Башлачевым, где многие чувствовали, что рак сгущается. А тут просто... Все молчали, никто ничего не говорил. Я помню, что мне Марьяна сказала: «Ну хоть ты что-нибудь скажи над могилой». Я вообще даже не помню, что я там говорил.


Я тебе скажу так. Это действительно был удар. У него была успешная жизнь, все было прекрасно, и вдруг такой удар! Во дворе рок-клуба на Рубинштейна, 13 творилось полное безумие. Сразу потекли люди со всего города, со всех концов, потом стали приезжать из других городов, со всех весей необъятного Советского Союза. Магнитофон с записями «Кино» играл круглые сутки, просто без остановки. Какое-то бесконечное броуновское движение: кто-то из людей приходил, кто-то уходил, кто-то писал какие-то записки «Витя, прости», кто-то из девушек пытался покончить с собой. В общем, что мы только не пережили за все эти дни!

Непосредственно в день похорон я должна была встречать группу байкеров, которые собирались в организованном порядке с Рубинштейна поехать на кладбище. Я должна была их сопроводить для того, чтобы у них не возникло проблем на дороге с сотрудниками ГАИ. Это уже были, по-моему, пятые сутки этого безумия. Мы не спали вообще. Я уехала ночью накануне, чтобы принять душ, а когда вернулась, мне сказали, что байкеры уже уехали, так что езжай сама прямо на кладбище. Я приехала, но сам момент захоронения уже не застала. Я помню эти толпы людей. Толпы людей ты должен помнить. Этот бесконечный поток людей! Я не знаю, сколько тысяч людей там прошло. Для всех это был ужасный удар. Ну потому что как это? Ему было 28 лет.


Есть ли в истории «Кино», в истории Вити (естественно, если не думать о его смерти) что-то такое, что тебя беспокоит, интригует? Какая-то загадка, что-то тебя тревожащее и неясное?


Я никогда об этом не задумывалась. Поскольку Витька вообще человек... этот его легкий флер загадочности, какого-то шаманизма. Наверное, это будет всегда все мои воспоминания сопровождать. Такая легкая недосказанность и легкий шаманизм — вот так я бы сказала.

Еще, может быть, какая-то недосказанность в том смысле, что он так рано ушел и сколько мог еще сделать. Вот в этом смысле безумно жаль. Он мог сделать многое не только в мире музыки. Мне кажется, что он мог бы заниматься чем-то другим. Может быть, продюсированием, может, кинопроизводством. Может, в какой-то момент музыка ему надоела бы. Вряд ли он стал бы программистом, но заниматься кинематографом мог бы вполне. Но я никогда, ни за что не могу себе представить Витю в костюме или на съезде какой-нибудь партии. Это исключено абсолютно! Никаких партий, никаких съездов, никаких агитационных концертов за поправки в Конституцию или на 137-м съезде «Единой России» — вот это точно нет!


Группа «Кино».
Фотоархив журнала «Огонёк»/«Коммерсантъ»

Популярнейший вопрос, который сейчас задают всем друзьям и знакомым Цоя: почему именно Цой? Среди его современников и тех, кто был постарше — тот же Боря Гребенщиков, Юра Шевчук и так далее, — было много великих, их тоже все обожали и обожают. Но Цой не первый среди равных, а парит над всеми ними. Почему именно он, почему именно «Кино»?

Мне кажется, тут сыграло все вместе: и музыка, и текст, и его обаяние личное. Слава богу, остались не только аудиозаписи, но все-таки есть, пусть совсем немного, видео сохранившиеся. Вот это сочетание. Если говорить одним словом, просто гений. Как можно объяснить гения? Как можно сказать «я тебя люблю, потому что...»? Ну не знаю, вот потому что. Просто гений, вот и все.

У тебя есть любимые песни цоевские, что ты переслушиваешь время от времени?

Переслушиваю я почти всё. Для меня ничего не устарело абсолютно, потому что интонационно это попадает всегда в настроение, в состояние, поэтому переслушиваю довольно часто. Любимые песни, наверное, «Легенда» и «Транквилизатор».


«Комсомольская правда»/East News

Как ты относишься к проекту «Кино-2020»? Все концерты продюсирует, насколько я понимаю, Саша Цой, а участвуют там практически все, кто имел отношение к «Кино», кроме Леши Рыбина. Мнения, как и по поводу фильма «Лето», разделились: кто-то говорит, что на фиг это надо, просто ребята слегка поизносились и хотят бабла срубить. Кто-то, напротив, относится к этому положительно, а некоторые даже с восторгом.

Скажу сразу: я отношусь к этому в крайней степени положительно. Я обеими руками за! Во-первых, поскольку я какой-то опыт организации концертов имею, я могу себе представить, что никакого бабла тут можно и не заработать — не потому, что публика не придет, а потому, что это требует слишком больших трат. Во-вторых, я считаю, что поскольку музыка и песни группы на протяжении 30 с лишним лет живы и, слава богу, живы музыканты, которые это играли, то эти музыканты и Витин сын имеют право выйти на сцену и сыграть то, что они играли 30 лет назад. Делают они это суперпрофессионально.

Недавно они выложили на YouTube видео, как это будет выглядеть. Мне очень нравится, безумно нравится! Я считаю, что это такое переосмысление сегодняшним видеорядом и техническими возможностями, которых у Вити не было. Я завидую тем людям, которые окажутся на этих концертах. Мне кажется, там будет сумасшедшая энергетика, взаимный обмен энергетикой. Кто считает, что это про бабло и что этого делать не надо, ну окей, он может просто не ходить. Я-то в этом смысле настолько либерал, я считаю, что любой может делать что угодно. Другое дело, талантливо это или нет. Мне хочется, чтобы у ребят все получилось.


Ты наверняка на концерт в Петербурге пойдешь. Последний, крошечный вопросик. Подумай, пофантазируй: есть кто-то, кого ты давным-давно не видела и кого бы очень хотела встретить на этом концерте?

Хороший вопрос! (Пауза.)

Ты человек общительный.

Я периодически с кем-то пересекаюсь, просто получается не так часто, как я бы хотела. Скажем так, я была бы ужасно рада, если бы я встретилась на этом концерте с Севой Гаккелем (музыкант, участник раннего «Аквариума». — Правила жизни) — это бы означало для меня, что ему это интересно тоже, что он на этот концерт пришел с интересом посмотреть и послушать; художника Олега Котельникова, который с Витей очень дружил; Наташу Веселову, которая группу «Кино» очень любила. Наверное, кого-то еще. Я прям растерялась, не готова сейчас сказать. И тебя! Ты приезжай в гости к нам!


Я думал. Я очень хочу пойти на этот концерт. Я точно не поеду в Москву, потому что Москва меня уже совсем не радует, скажем так. А к Питеру я по-прежнему отношусь очень нежно, так что, скорее всего, приеду к вам. В крайнем случае, в Ригу. Они в Риге тоже будут выступать, это к нам чуть ближе. Думаю, что, конечно, услышать «Кино» в Ленинграде — это более правильно. Увидимся.


{"width":320,"column_width":36,"columns_n":6,"gutter":20,"line":20}
default
true
320
762
false
false
false
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: EsqDiadema; font-size: 19px; font-weight: 400; line-height: 26px;}"}
Теги: