РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Правила жизни Рика Оуэнса

Дизайнер, основатель марки Rick Owens, Лос-Анджелес.
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Я — лос-анджелесское клише. У меня было консервативное, контролируемое детство, затем я стал настолько неконтролируемым, насколько мог, а затем понял, что мне все-таки нравится контроль. Это история моего поколения: дети, которых слишком много контролировали, сначала стали наркоманами и алкоголиками, а потом уже обрели духовность и дзен. Это так обычно. Я совершенно обычный.

В детстве я был довольно женственным и чувствительным. Старая история: чувствительный мальчик в маленьком городе пытается соответствовать большинству. Я пытался, но получалось не очень-то успешно. Это было унизительно. Но в некотором смысле это помогло мне сформировать чувство неповиновения и развило желание бунтовать. 

Я бы не сказал, что моя одежда радикальная, но для кого-то моего возраста, полагаю, она может казаться нелепой. То, что я ношу, — логичный ответ на то, как я живу и что делаю. 

Мир, который я представляю людям, не должен быть навязанным. Это не манифест, а предложение. И оно должно быть деликатным. 

Знаете, юмор — одна из самых элегантных вещей во всей вселенной.

Я — пятидесятилетний мужчина, который носит вечерние перчатки, кроссовки и шорты одновременно. Пожалуй, это не образ мечты для пятидесятилетнего мужчины. Но я уже зарекомендовал себя как модный дизайнер из Парижа, так что от меня ожидают какой-то эстетической эксцентричности. Если бы я появился в костюме, люди были бы разочарованы. 

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Мода популярна, потому что загадочна. Это приливы и отливы тонких материй, которые мы предлагаем как дизайнеры и на которые люди реагируют как стаи птиц, внезапно кружащиеся посреди неба. Вот что делает ее очаровательной. 

Вежливость важнее дерзости. Я не хочу, чтобы люди чувствовали себя неловко. На своих шоу я демонстрировал наготу и странные вещи, но модный показ — это сложная эстетическая арена, где люди ожидают определенного элемента неожиданности и вызова. Я бы не стал устраивать показ для церковной группы моей матери. Это было бы невежливо.

Мне нравится говорить о других вещах, кроме одежды. Возможность показывать разные типы красоты в поведенческо-социальном плане — настоящий подарок. 

О, конечно, я фанат моды. Мне нравится смотреть, что происходит вокруг. 

Я не сноб — хотя нет, наверное, все-таки сноб. 

Мой отец был очень заинтересован в самопознании и развитии. Но с возрастом он становился все более разочарованным и ожесточенным, а не безмятежным. Может, это ухудшение здоровья, которое делает человека боязливым и остро реагирующим, может, это неизбежно. Но я также видел пожилых людей, которые с возрастом обрели покой и которыми я восхищаюсь. Не знаю, как будет со мной: возможно, к тому времени у меня будут только внуки и котята. 

Жизнь — это циклы смерти и возрождения, поэтому делать все возможное перед лицом этой хрупкости и есть смысл жизни. Делать все, что в наших силах, пока мы можем.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Удовольствие от изящества и красоты — одна из величайших наград в жизни, и некоторые люди способны одаривать им лучше, чем другие. Мне позволено быть эстетическим голосом, поэтому я чувствую ответственность за то, чтобы донести его в мир. 

Когда я называю моду искусством, у меня всегда перехватывает дыхание. Но по мере того, как мир моды становится более насыщенным и конкурирует за то, чтобы выделиться, вам нужно перейти на другой уровень, уровень, на котором приходится нажимать те же кнопки, что нажимает искусство. 

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Мода может быть бегством от действительности, но меня всегда интересовала ее вдохновляющая сторона — желание представить себя таким, каким вы надеетесь стать. Мода может тонко передать вашу систему ценностей даже раньше, чем вы заговорите. 

Думаю, со мной трудно жить. Я очень негибкий, и это непросто. Временами я бью кулаком по столу и говорю: «Будет так-то, это не обсуждается» — и знаю, что это может быть неприятно. Если бы я сам с собой жил, меня б тошнило от этого «Рик Оуэнс то, Рик Оуэнс се».

Кажется, я никогда не делал эскизов своих работ. В модных эскизах есть что-то банальное. Просто переходите к делу! Эскизы вовсе необязательный шаг, поверхностный и не технологичный. Вроде мастурбации. 

На моем рабочем столе стоит череп. Много лет назад я купил его в интернете. И для меня это не что-то жуткое, скорее memento mori — напоминание, что нужно жить и творить, пока есть такая возможность. 

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

В числе моих любимых рок-звезд — Дэвид Боуи и Лемми из Motörhead. А еще Игги Поп. Он вдохновляет меня никогда не носить рубашку. 

Я всегда предлагал мужчинам носить каблуки. Я рассматриваю их не как предмет, придающий мужчине женственность, а как атрибут металлиста, например, группы Kiss. Когда участники группы Kiss надевали ботинки на каблуках, это был вызов: «Эй ты, только попробуй назвать меня женственным, я тебе задам!» 

На самом деле я не верю в инопланетян, но кажется немного высокомерным предполагать, что, кроме нас, нет никого. 

Наготу женщины уже столько раз исследовали, что я даже не рассматриваю ее как тему для своих показов.

В современном мире всем тесно. Слишком много людей, слишком много денег, слишком быстро все происходит. Поэтому мне кажется, что повторить мой путь в наши дни невозможно.

Возможность выражать себя — вот настоящая роскошь.

Я всегда хотел заниматься чем-то легкомысленным, поверхностным и светлым. Я не хотел быть великим художником. 

Я выступаю против конвенций в моде. Меня всегда раздражал тот факт, что мода предназначена только для шоу. Все эти дизайнеры наряжают женщин в пышные платья, выпускают их на подиум, а сами в конце показа выходят на поклон в джинсах и футболке. 

Загрузка статьи...