Молодая проза Правила жизни: рассказ Лены Хановой «Пожалуйста, сдохни» — о том, как страшно говорить себе правду

Правила жизни продолжает публиковать молодых талантливых авторов, еще не вошедших в литературный истеблишмент, и начинает цикл башкирской прозы. В третьем выпуске — рассказ «Пожалуйста, сдохни» писательницы Лены Хановой, которая написала короткую, но очень доходчивую историю про честность с самим собой и человечность.
Молодая проза Правила жизни: рассказ Лены Хановой «Пожалуйста, сдохни» — о том, как страшно говорить себе правду
Leonardo Magrelli

Слава зажал переносицу, но сдержать слезы не сумел. Гигантская форель смотрела на него мутнеющими глазами. От нее пахло морской солью. От рыбаков, стоявших над ней, – стухшей рыбой. Рыбаки озирались и поглаживали свои непромокаемые костюмы, будто стесняясь себя. А Слава молчал и сдерживал рвоту.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Когда Славе было семь, бабушка лежала на клеенке точно такого же, как эти костюмы, темно-зеленого цвета. И молила повернуть ее на бок. А когда бабушку перекатывали от стенки к стенке, клеенка под ней шуршала, будто она не клеенка, но палуба, которую оттирают от грязи уставшие матросы.

От бабушки уже много лет исходил колкий и густой запах. Когда Славу оставляли с бабушкой, он щелкал пультом, переключая беззвучные каналы, и ждал родителей, которые вот-вот принесут тонны тягучей мази. Семилетний Слава знал, что еще немного, и запах тела разнесет его мозг на части...

– Сколько? – спросил самый бровастый из рыбаков.

– Семьсот.

– Иди домой, Слава.

– Ладно. Восемьсот за кило.

Рыбак сощурился, хотя солнца не было уже неделю.

– Голову отрубить?

– Не надо. Я сам. Если меня все устроит, мы будем закупать форель по той же цене. Оптом. Каждую неделю.

– Рестораторы, что ли?

Слава ослабил свой кислотно-желтый галстук и расстегнул среднюю пуговицу на пиджаке.

– Типа того.

***

Слава шел вдоль берега, прижимая к себе рыбу, завернутую в газету. Листы промокли, порвались и налипли новым слоем чешуи на бока форели. Она почему-то не переставала дышать. Она посапывала, похрапывала, булькала и журчала, но определенно жила.

В продуктовом он спрятал форель в камере хранения. Он даже слегка наклонился и заглянул сквозь щели камеры: так казалось, будто рыбу уже разрезали и выложили на металлическом блюде.

– Пожалуйста, сдохни, – сказал он.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Расхаживая между цветными стеллажами с приправами, Слава по привычке барабанил сквозь рубашку по выступающим ребрам, будто требуя от них подсказки: паприка, кардамон, куркума, ваниль... что? Какой рецепт придумать, чтобы заткнуть их всех?

Похоронный марш из соседей и незнакомых родственников подгонял Славу к лестничной площадке. Как раз туда, где стояли крышка гроба и пустая гробница.

Его бабушка совсем не египетский фараон.

Ее могилу не раскопают и не выпотрошат на солнце.

По ее черепу не пройдутся кисточкой.

Никто не взвизгнет при виде ее рубиновых перстней.

Никто не выставит ее истлевшее платье в музее...

Слава вернулся к камере хранения с надеждой. Но дверца камеры открылась, а форель выглянула из-под газетного одеяла, словно бездомный. Слава засунул форель в новый бумажный пакет и выскочил на улицу, под серо-белое небо.

***

Он стучал пальцами по рулю и разглядывал автомобили в зеркало дальнего вида. Пропустил звонок от Директора, который ждал отчет по форели. И еще звонок от Матери. А потом звонок от Крестника. И даже звонок от Тети Крестника, чью красоту Слава проигнорировал на какой-то свадьбе. Тогда он искал в ресторане раковину, чтобы помыть ложку и вилку, а заодно и тарелку. Так. На всякий случай.

Форель покоилась на пассажирском сиденье и вздыхала еще чаще, будто укоряя город за все его грехи: какие загруженные трассы, какие некрасивые полицейские, какие забрызганные машины, почему вам просто не опустить их в море по самую крышу?

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Слава положил руку на рыбу: сила тяжести сделает свое дело. Но отчего-то рука Славы потрепала ее по щекам (есть ли у форели щеки), будто младенца-переростка, который еще не говорит, но мысленно тебя презирает.

– Здесь всегда так, – прошептал Слава.

***

Слава топтался у плиты на кухне своей съемной квартиры. С собой он привез только сменную одежду, фартук и любимую поварскую шапочку. В пятилитровой кастрюле по кругу плавала его форель.

В кухню как раз прошла хозяйка квартиры: она уже два часа проверяла Славу на перспективность. Хозяйка взглянула на форель и хмыкнула.

– Могли покрупнее и получше взять.

– Всегда есть кто-то покрупнее и получше, – сказал Слава и продолжил тушить гарнир из овощей, обжигая дно чужой сковородки.

– А что вы ее не засолите?

– У нее от соли отеки, – сказал Слава.

Хозяйка покосилась на форель: та плескалась в кастрюле, как цирковой дельфин.

– Да когда она уже уймется. Давайте я ее того...

Закатала рукава и погрузила руку в воду. Слава впервые посмотрел на нее и сказал: «Не надо».

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

***

Слава сидел дома, подперев щеку. Он еще не привык к своим ногам: за лето он вырос так, что приходилось сгибаться пополам, чтобы поцеловать свою вторую девушку.

Слава ерзал в кресле, вставал, садился и вновь вставал, разминая свои колени. Он сверялся со всеми часами: кухонными, наручными и биологическими и выглядывал в окна. Он перетирал овощи и подсыпал лекарства в апельсиновый сок.

Наконец, Слава сел перед диваном с бабушкой. Он приблизил чайную ложку с пюре к ее тонким губам.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

– Если ты не будешь есть, тебя опять заберут в больницу.

Он читал бабушкиному желудку привычную мантру про пользу еды и свежего воздуха, когда ему позвонил Колян.

– Когда ты уже придешь? – спросил Колян.

– Еще часа два. Батя на смене.

– А кроме тебя сидеть некому?

– Слушай, не беси. Приду.

– Ты так уже неделю говоришь!

– Я не виноват, что она лежит как кусок мяса! Если бы все было так просто, я бы пришел!

– Да ладно, ладно, я понял. Мы все равно ждем.

– Ждите, – пробурчал он и положил трубку. А после вновь сел напротив дивана. Перемешивал пюре, окуная в него ложку по самую середину.

– Я... – неожиданно прохрипела бабушка.

Слава повернулся к звуку ухом.

– Я...с.

Слава сдвинул брови.

– Тебе не нравится пюре? – спросил он.

– Мя...со...

Слава выпрямился.

В прихожей зазвенел ключами отец. Слава встал, молча вручил отцу тарелку с пюре и выскочил в коридор в красных кедах, которые так и не успел зашнуровать.

***

Слава выковыривал из пупка песчинки, когда ему дозвонился Директор.

– Сказали, что ты увольняешься. Предположим, ладно. Но деньги! Где тридцать косарей за первую партию?! – проорал он.

– Меня ограбили, – спокойно произнес Слава.

– Кто?

– Рыбы.

– ...Ты обкурился?

– Да нет. Всего вам хорошего. А деньги вам вернут.

– Кто?

Слава встал с холодного песка и заглянул в ящик, омываемый морскими волнами. На стенках ящика уже не осталось слизи и следов бессмертных братьев форели. Их унес прибой и вместе с солнцем покрасил в малиновый цвет.

Слава двинулся в глубины моря.

Он нырял и выплывал на поверхность, надеясь, что его тоже проглотит прибой. Как забирает он всякого, кто говорит себе правду.

***

Но только не в этот раз.