РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Как говорить, чтобы никого не обидеть? Отрывок из книги Марии Бобылевой «Обидные слова и как их избежать»

В середине декабря выходит книга Марии Бобылевой «Обидные слова и как их избежать», изданная проектом «Такие дела» и АСТ. В эпоху новой этики слова (в диапазоне от феминитивов до «людей с ограниченными возможностями») стали чувствительной темой для всех — споры о них регулярно возникают в медиапространстве. Бобылева составила перечень таких случаев и постаралась разобраться вместе с экспертами — лингвистами, активистами, психологами — в том, как поступать в таких случаях.

Правила жизни публикует главы 9 и 10 — об эвфемизмах и самоназваниях.
Как говорить, чтобы никого не обидеть? Отрывок из книги Марии Бобылевой «Обидные слова и как их избежать»

Глава 9: Самоназвания

Когда изучаешь корректную лексику и общаешься не только с экспертами, но и с людьми, к которым она может/должна быть применима, неизбежно сталкиваешься с тем, что многие представители тех или иных групп сами называют себя некорректными словами. Родители детей с синдромом Дауна в разговорах и на форумах используют слово «даунята», родители детей с расстройствами аутистического спектра — «аутята». Люди с болезнью Вильсона-Коновалова говорят про себя «вильсонята», а родители детей с синдромом Тричера Коллинза часто говорят «тричеры». Люди с ВИЧ спокойно говорят друг другу «я вичовый», представители каких-то национальностей внутри своей группы могут смеяться и называть друг друга «хачами», а трансгендерный мужчина гей среди друзей может назвать себя «транспидор», и все поймут.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Но эта лексика никогда не может считаться корректной для использования вовне. «Когда мы собираемся группой армян, мы можем спокойно про себя говорить "хачи" и "черножопые", потому что по этому признаку мы все равны и никому не обидно. И даже если вы цитируете человека, который сам про себя сказал "хач", в итоге может получиться обидно и неприятно», — говорит психотерапевт Зара Арутюнян.

Некоторые используют аргумент, что им все равно и их это не обижает. Что не обижает — хорошо, но тут действует правило «лучше перегнуть в сторону корректности, чем наоборот». Назвать человека с инвалидностью «человек с инвалидностью», даже если ему нормально и «инвалид», не так страшно, как поступить наоборот. Во многих дискуссиях со мной трансгендерные люди, даже транс-активисты, говорили, что нет ничего плохого в слове «трансгендер» и чтобы я не выдумывала. Но пока есть другие представители транс-сообщества, которым это слово точно обидно, я буду выбирать вариант, наверняка подходящий всем.

Представьте, что вы позвали на ужин десять друзей, и у одного из них аллергия на орехи. Вы же с легкостью приготовите блюда, в которых их не будет, или по крайней мере сделаете так, чтобы большая часть блюд была без орехов? Остальные, кто к орехам относится хорошо или безразлично, этого даже не заметят, а тому одному вы окажете заботу, учтя его интерес, и покажете, что ваш дом и ваш стол безопасны для него. Так и с корректным языком — даже если перед вами десять человек, которым безразлично, что их называют «инвалидами», и только один, которому от этого неприятно, абсолютно не сложно называть всех «люди с инвалидностью». Так работает инклюзия, так же работает доступная среда: даже если по пандусу проедет коляска всего раз в месяц, пандус должен быть по умолчанию.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Мы уже говорили про реклэйминг, или переприсвоение. В теории люди могут самоорганизоваться и переприсвоить какое-то слово, ставшее некорректным. Это хороший способ бороться со стигмой — но при условии, что он будет массовым и публичным. Если все организации, помогающие и объединяющие людей с синдромом Дауна, выступят единым фронтом и начнут условную кампанию «Я — даун, и это нормально» — возможно, слово «даун» постепенно перестанет быть ругательством и вернет себе значение исключительно диагноза.

Примерно то же происходит сейчас со словом «толстый». Я не раз встречала дискуссии в соцсетях, где люди активно выступали в защиту этого слова, мол, я толстый, и давайте так и говорить, отвергая при этом аналоги «полный», «в теле» и прочие. Многие боди-позитивные блогерки и активистки уже активно используют слово «толстый», говоря и о себе, и о других. Это радует, и, надеюсь, реклэйминговая судьба этого слова сложится наилучшим образом.

В начале книги я уже упоминала классику реклэйминга — слово queer и queer studies («квирисследования»). Транс-активист Антон Макинтош как-то пошутил, что был бы счастлив дожить до времен, когда у нас появятся свои «пидор-studies». Потому что в конечном итоге в самих словах нет ничего, кроме значения, которые в них привносят люди.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Но пока по отношению к словам, до которых реклэйминг не добрался (а таких — подавляющее большинство) действует единственное корректное правило: то, что позволяют себе говорить люди сами про себя, не может быть использовано для называния их третьими лицами. Даже если сам человек не против. Даже если мы ласково.

Глава 10: Эвфемизмы

Некоторые выражения в языке появляются в целях политкорректности, но из-за своей неточности, расплывчатости, а иногда и неграмотности устаревают или становятся ненужными и неясными эвфемизмами. Люди настолько боятся рака, что говорят «у него онкология», считая, что это звучит мягче. Но онкология — область медицины, занимающаяся изучением рака, а не диагноз. Поэтому фраза «у него онкология» звучит так же неграмотно, как сказать «у него офтальмология» про человека с плохим зрением или «у нее стоматология» про человека, у которого заболел зуб.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Сюда же относится словосочетание «лицо кавказской национальности». Придуманное в свое время, чтобы обобщенно и корректно называть людей из республик Северного Кавказа и Закавказья, оно по своей сути бессмысленно, потому что никакой «кавказской национальности» не существует. В свое время в СССР было выражение «лицо еврейской национальности», которое было изобретено, чтобы смягчить слово «еврей», имевшее негативную окраску из-за антисемитизма, — но и оно отмерло. Что касается национальности, лучше просто называть ее, если вы ее знаете и если это вообще уместно.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Эвфемизмов в русском языке существует великое множество, и хотя они изначально призваны смягчать неудобные и жесткие слова, часто только вредят языку и мешают ясности. «Солнечные дети» вместо «дети с синдромом Дауна» звучит неясно и отдает позитивной дискриминацией. Говоря так, мы как бы отказываем ребенку с синдромом Дауна в его человеческой составляющей — он не может быть капризным, недовольным, грустным, никаким другим — только «солнечным». Не говоря про то, что это просто непонятно, и для того, кто не знаком с этим эпитетом, ничего не говорит о диагнозе. То же самое относится к «хрупким людям» (с диагнозом «несовершенный остеогенез»), «детям-бабочкам» (дети с буллёзным эпидермолизом) или «детямангелам» (дети с ДЦП). Все эти название не дают никакого понимания, о чем речь. Почему вдруг ангелы — они уже умерли? Или эти дети изначально внеземного происхождения? Сюда же можно отнести выражение «особый ребенок» (в отношении ребенка с физической или ментальной инвалидностью). Для любого родителя его ребенок особый — здоровый или больной, и само это прилагательное не говорит ни о чем. Стигматизация людей с инвалидностью — плохо, но сакрализация их — не лучше.

Загрузка статьи...