РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Как The Beatles впервые оказались за границей и как проходила их знаменитая поездка в Гамбург. Фрагмент книги Рэя Коннолли «Быть с Джоном Ленноном»

В первой половине июня в издательстве «КоЛибри» выходит книга Рэя Коннолли «Быть с Джоном Ленноном» в переводе Владимира Измайлова. Коннолли, журналист, заведующий отделом культуры Evening Standard, много писал о популярной музыке и брал интервью у The Beatles — именно тогда он лично познакомился с Ленноном, а позже сблизился с ним. В день, когда Леннона застрелили, Коннолли должен был брать у него еще одно интервью. В этой подробной биографии, основанной на множестве архивных источников и воспоминаний, Коннолли пытается понять феномен Леннона — музыканта, автора текстов, художника и удивительную личность. Это история пути, но не житие — хотя человек перед нами действительно исключительный, и автору удалось дать это почувствовать. Правила жизни публикует четырнадцатую главу, где The Beatles отправляются в знаменитую поездку в Гамбург — шлифовать мастерство и искать свой стиль.
Как The Beatles впервые оказались за границей и как проходила их знаменитая поездка в Гамбург. Фрагмент книги Рэя Коннолли «Быть с Джоном Ленноном»

Они встретились у «Джакаранды», у старого фургона «моррис», и начали закидывать в его нутро гитары, барабаны, чемоданы и усилители. Джон прибыл последним: ему лишь в то утро удалось забрать документы из ливерпульской паспортной конторы. Мими попрощаться не явилась. Синтия пришла.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

В фургон они еле втиснулись: помимо Beatles там был Уильямс (ему предстояло быть за рулем), его жена Берил, ее шурин Барри Чанг и друг Уильямса «лорд Вудбин», дирижер шумового оркестра. Ехали долго. Сначала 200 миль до Лондона, в Сохо, где подобрали официанта-немца, который очень хотел домой, и их стало десять. Потом еще 85 миль до побережья Эссекса, в Харидж, а оттуда — 125 миль через Северное море до Хук-ван-Холланд.

Никто из битлов в жизни не был за границей. Все казалось чужим и странным, за исключением, возможно, следов от бомбежек — война закончилась всего пятнадцать лет назад. В некоторых районах Ливерпуля, в основном в окрестностях доков, были огромные пустыри — там снесли целые кварталы, попавшие под авиаудар. Но в Голландии война бушевала на каждой улице, и ее знаки все еще были повсюду.

Уильямс был лет на десять старше большинства пассажиров, и война значила для него больше, чем для битлов. Когда они достигли Арнема, где прошла одна из самых известных битв за мост через Рейн, он настоял на том, чтобы отдать дань уважения на военном мемориале. По какой-то неизвестной причине Джон остался в фургоне. Потом они заехали в город, вышли погулять по средневековым улочкам, и Леннон стащил губную гармонику в музыкальном магазине.

Это был странный и рискованный шаг, и Аллан Уильямс явно не обрадовался, когда вернулся в фургон, а Джон вовсю дудел в свою ворованную игрушку. Сложно понять, что им двигало — разве что желание быть в центре внимания и хвалиться удалью — перед всеми, особенно перед новеньким, Питом Бестом. Гамбург стал самым большим прорывом в истории тогдашних Beatles. Но за 25 миль до Германии их основатель и предводитель сознательно ставил под угрозу свою роль во всей авантюре — и только ради того, чтобы пощекотать себе нервы, устроив мелкую кражу. И, как в детских выходках с Питом Шоттоном, выделывал он эти трюки, только если у него была аудитория, у которой, конечно, дух захватывало от его дерзкой смелости.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Гамбург преподнес им массу сюрпризов, и далеко не всегда они были приятными. Хотя в разрешении на работу, которое получил Джон, цель его визита в Германию значилась как «музыкальные выступления», вскоре стало ясно, что в Beatles никто не видит профессионалов. Предоставлять им жилье? Заранее? Да с какого перепугу? И лишь когда Уильямс поднял хай, Кошмидер обо всем договорился, и им выделили комнаты — две узкие и низкие, похожие на карцер, кладовки за экраном кинотеатра «Бемби», где крутили легкую порнушку. Из мебели — диван, четыре раскладушки и очень мало очень старых покрывал. Никакой кухонной утвари. Вода — только из холодного крана в женском туалете вниз по коридору. Ни ящиков, ни вешалок. Чемоданы есть — и радуйся. «Свинарник... киношка вшивая», — то была самая вежливая характеристика из всех, какие Леннон давал их новому дому, в котором он, Джордж и Стюарт отхватили себе большую комнату, а Полу и Питу досталась маленькая. Ясное дело, за все те месяцы, что они провели в Гамбурге в свой первый визит, «домой» они почти не заходили.

Одной из первых песен, которые научился играть Джон, была «Maggie May», история легендарной ливерпульской проститутки. Битлы прекрасно знали «девичий патруль» своего города. Но Репербан в Санкт-Паули, купавшийся в неоновых огнях — да, там они и жили, — о, подобного они не видели нигде! Секс предлагался везде — нагло, бесстыдно, радостно. Полуголые дамы в верхних окнах домов вдоль Гербертштрассе, застывшие в скучающих и одновременно провокационных позах; нахальные девицы в стрип-клубах — никто не мог избежать паутины соблазна. Женщины, к которым их занесло, смотрели на секс совершенно иначе, чем осторожные английские девушки, спутницы их юношеских лет.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Клуб «Индра» оказался небольшим. В ночь открытия все битлы, кроме Пита, облачились в сценическую форму — черные джинсы и лиловые пиджаки, которые специально для них пошил портной в Ливерпуле, сосед Пола. Не зная, что играть, что говорить клиентам, — и не зная, насколько их английский понимали, — они замялись, и немедленный успех к ним не пришел. Бруно Кошмидер, грозный, внушительный, успевший побывать цирковым клоуном, пожирателем огня и акробатом, знал, чего им не хватает. Если Beatles собирались привлечь публику в его клуб, им предстояло не просто играть и петь. «Mach Schau, mach Schau! — взывал он, словно иерихонская труба. — Делать шоу!»

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

И они «делали шоу».

«Я всю ночь изображал Джина Винсента... — вспоминал Джон. — Валялся на полу, швырялся микрофоном во все стороны и притворялся хромым... С тех пор мы только и делали, что делали шоу».

И это сработало. Скоро все встало на свои места. И когда они поняли: не важно, что играть, лишь бы рок-н-ролл, — они стали исполнять весь свой репертуар. Пытались даже ввернуть пару своих собственных композиций, но не прошло. Завсегдатаи клуба, в подавляющем большинстве мужчины, желали слушать лишь уже знакомые им хиты. Интересно, что Джон и Пол, пока были в Германии, почти не написали новых песен... да, вряд ли обстановка тому благоприятствовала.

До того как они покинули Ливерпуль, все были в восторге от обещанных гонораров — мамочки мои, 18 фунтов стерлингов в неделю! Но никто и представить не мог, как они будут вкалывать в Гамбурге. Выступления изнуряли — шесть часов в ночь со вторника по пятницу, восемь по субботам и восемь с половиной по воскресеньям, полчаса — пересменка: едой закинуться да глотнуть чего. То был рок-нролл по промышленному графику.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

«Ели и пили прямо на сцене, — будет потом рассказывать Джон. — И чтобы раскачать немцев... нам реально приходилось колошматить по гитарам... Немцам нравился тяжелый рок. Дай жару, дай жару! Вот мы и давали им жару».

Они жестко колошматили и по другой причине. Это помогало поддерживать темп и поощряло их новичка, ударника Пита. «Мы всю ночь напролет держали этот жесткий, мощный ритм, четыре четверти...» — вспоминал Джордж. Что касается Пола, он пел «What’d I Say», полностью, с инструментальными вставками, «часа полтора», по словам Джона. Он явно приукрашивал, но это свидетельствует о том, чего ждали от группы мальчишек, которые, по словам Леннона, до тех пор «никогда не играли вместе дольше двадцати минут».

«У меня от пения стали болеть связки, — часто вспоминал он. — Но мы узнали, что можно не спать, если наглотаться таблеток для похудения». То был прелюдин, вид амфетамина, которым их с радостью снабжало руководство. Таблетки — «прелики», как называли их битлы, — им регулярно передавали официанты вместе с бесплатными стаканами пива. Пол всегда осторожно относился ко всему, что глотал, зато Джону смысл слова «осторожность» был неведом. Он сам говорил, что пару недель в Санкт-Паули у него шла пена изо рта: он пел и играл до самого рассвета. На «преликах».

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Из группы тянули все соки. Но битлы, благодарные за возможность играть перед восторженной публикой, приняли это как должное. Кроме того, все они подписали контракты на немецком языке, им почти незнакомом. У Джона был с собой немецко-английский словарь, но он туда не особо заглядывал, а Пит, единственный из них, изучал немецкий в школе — но вряд ли этот курс включал контрактное право.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Однако в марафонских сессиях был свой плюс. Когда они выжали из усилителей максимальную мощь, они начали приближаться к тому, чтобы звучать как единая группа, чего никогда не удавалось достичь на их спорадических концертах в ливерпульской округе. «Мы стали лучше. Мы стали уверенней, — говорил Джон. — Иначе и быть не могло... Играть всю ночь до утра — это такой опыт... И хорошо, что публика чужая. Пришлось стараться еще усерднее, и мы вложили в это душу и сердце». Он отыграл на сцене столько часов, что на глазах становился достойным ритм-гитаристом. Нет, он никогда не станет виртуозом и никогда не сравнится с Джорджем — но он этого и не хотел и с радостью признавал: «Я и играть-то выучился лишь для того, чтобы, пока я пою, хоть что-то шумело рядом».

Они играли в злачных местах Мерсисайда, но тедди-бои были в худшем случае двинутыми на моде подростками. В Гамбурге Beatles познали мир настоящего насилия. Вечером, ближе к ночи, в «Индру» приходили гангстеры и заказывали... нет, скорее требовали песни. Здесь были моряки со всего мира — и из Восточной Европы, и из Советского Союза, — и все искали, как скоротать часок-другой. Приезжали «отдохнуть и поправить здоровье» американские солдаты из своих частей, разбросанных по Западной Германии, уставшие после недельных маневров или бессонных ночей на границе с Восточной Германией. Им всем хотелось веселья, хотелось девушек, хотелось выпить. В целом «Индра» был напитан горючей смесью спирта и тестостерона, и драки случались там постоянно.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Впрочем, персонал мог о себе позаботиться. «Официанты, бывало, как выхватят складные ножи или дубинки, и понеслось, — рассказывал Джон. — В жизни не видел таких бандюганов». Один из телохранителей Кошмидера, Хорст Фашер, когда-то ненароком убил парня в уличной драке. В прошлом он был чемпионом по боксу среди профи. Битлам Хорст нравился. «Мы думали: вот хорошо, вдруг с нами что случится, а он за нас...»

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

С ними ничего не случилось — они с кривыми улыбками смотрели со сцены на творившийся кровавый хаос, пока в глаза, просочившись с улицы, не въедался слезоточивый газ, используемый полицией для разгона уличных драк. Джон говорил: «Родился-то я, может, и в Ливерпуле, но вырос я в Гамбурге».

Но только не стоит думать, будто на битлов сходилась одна пьянь, матросня, уголовники да шалавы. Приходили и работяги, юноши и девушки из магазинов и контор в Санкт-Паули. Приходили и приводили подруг взволнованные рокеры в кожаных куртках — еще бы, ведь они слушали живьем ту самую музыку, какую до этого слышали лишь на радиостанциях американских вооруженных сил.

Beatles играли все лучше, и вскоре у них сформировалась своя преданная аудитория, так что спустя несколько недель Кошмидер перевел их в свой более крупный клуб — «Кайзеркеллер». Derry & The Seniors уехали, и Аллан Уильямс вернулся в Гамбург с еще одной ливерпульской группой — Rory Storm & The Hurricanes, с которыми Beatles теперь чередовались каждую ночь. В Ливерпуле обе группы, скорее всего, друг о друге и не слышали, но теперь вели дружеское соперничество. И почти сразу Beatles заметили, какой прекрасный у «Ураганов» ударник. Он выступал под именем Ринго Старр, лишь слегка изменив настоящее — Ричард Старки. Они всегда звали его Ричи.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

То была эра эпистолярных посланий, ныне уже миновавшая. Но в те дни для молодых людей, оказавшихся вдали от дома, письма были очень важны — и битлы в этом плане ничем от других не отличались. Письма становились главной темой популярных песен, и хотя Beatles еще не слышали The Marvelettes с их хитом «Please Mr. Postman», который сами же потом возродят, Пол уже написал одну из версий «P. S. I Love You». Они пели о письмах, они ждали писем, и каждый из них часто писал домой. В отношениях Джона и Мими иногда бушевали бури, но это не мешало ему писать ей, а ей это не мешало передавать в музыкальный магазин Фрэнка Гесси заработанные Джоном деньги, чтобы покрыть рассрочку за гитару.

Но самым важным для Джона, несмотря на его ныне волнительную жизнь, были письма Синтии, в которых та рассказывала, как в сонном Хойлейке лето превращается в осень и как ей живется без него. Письма приходили с фотографиями — их она делала сама в фотобудке супермаркета Woolworths: выпячивала грудь и томно прикрывала глаза, надеясь, что выглядит сексапильно, как он всегда просил. Она не знала, что происходит в Гамбурге, но знала своего мужчину и его желания — и стремилась угодить ему изо всех сил.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Его ответные письма, а их было несколько за неделю, были подробными и длинными. Он рассказывал ей обо всем. Ну, не совсем обо всем... Он писал о любви и чувствах — и эти письма неизбежно получили бы рейтинг 18+: позже она стыдливо вспоминала строчки про его мысли о ней и про «трепещущий пульсатор». «Самые сексуальные письма по эту сторону от Генри Миллера, — будет он хвастаться позже. — Некоторые по сорок страниц длиной».

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Но в них было и другое. Он по-прежнему был не уверен в себе и отчаянно желал знать, не нашла ли она себе другого парня. «Люблю, люблю, люблю тебя, — писал он. — Дождись меня». Она выполнила его просьбу.

Сам же он вскоре по приезде в Германию легко изменил ей с девушкой за барной стойкой. Интересно, он хоть когда-нибудь думал о том, сколь лицемерны его непрестанные уверения в вечной любви и преданности, которые он штамповал в письмах Синтии? Наверное, да. Но ему было важно одно: сохранять ее верность. А не хранить верность ей.

Загрузка статьи...